Я старался держать себя в руках. Признаться, постоянная служба без выходных ожесточила меня. Сделала более грубым. Более резким. Многие отзывались обо мне как о сложном человеке. Но это было вовсе не то, чем бы я гордился. Мне было стыдно, что я стал настолько несдержанным.

— Кайл… мне конь не нужен, — старался я объясниться как можно яснее и без ругательств.

Он только плечами пожал.

— Девать его больше некуда…

— Себе забери.

— Ну слушай, — Кайл вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза. — Я тебе не как генералу, а как человеку говорю. Ты одичал за последние месяцы. Конь — это хорошо. Стресс будет снимать. Сможешь кататься на нем, пар выпускать. Вот правда, Дан… Весь дивизион сбрасывался. Некрасиво же отказаться, ну.

Я смотрел в серые глаза сослуживца.

Этот дракон умел уговаривать.

Не зря у меня лежали бумаги на его повышение до генерала, которые подписал сам Яромир.

А уж Яромир кого попало советовать на повышение бы не стал.

Кайдал был из хорошей семьи, я знал его отца, а его деда… его деда знали все. Но дело было не только в этом.

Он был бравым юношей, очень умным, храбрым, и при этом была у него черта, которая выделяла его. Он был… был всегда настроен на лучшее. Наверное, поэтому Яромир лично обучал его.

И теперь, когда он попал ко мне, я в целом отмечал его боевые навыки и человеческие качества. Кайл умел находить верные слова и подмечал детали, за что я так же оценил его и… поставил свою подпись на его повышение рядом с подписью Яромира. О чем, конечно же, он узнает, когда документы уйдут к маршалу.

Вот только что мне делать с конем?

Если дивизион собирал деньги… Я и так вел себя слишком уж грубо с теми, кто служил со мной бок о бок. А не принять подарок, на который ребята сбрасывались со своих кровных, — это прямо совсем свинство.

Но куда он мне?

Я вздохнул.

— Ладно, я… я его приму. Но… поможешь мне потом найти ему другую семью? Чтобы никто не знал.

Кайл покачал головой.

— Ладно, — наконец ответил он.

— Какое у него имя? — спросил я.

— Генерал, обижаете. Имя вы ему сами должны дать. Это же подарок…

Я посмотрел на бурого скакуна. Молодой. Резвый. Что ему с таким, как я, делать? Сам я был готов погибнуть, но коня губить не хотелось… Не место ему там, куда меня направляли.

— Не буду его называть. Ты… ты мне помоги потом его пристроить. Может, твоему отцу? У тебя отличный отец и… дед. Вот пусть кто-то из них имя ему и даст.

Кайл снова покачал головой.

— Значит, пока… будет просто Конь.

Я кивнул. Хорошо хоть Кайл не спорил. По крайней мере, ему я мог доверять.

— Это… спасибо, Кайл, — сказал я.

Парнишка улыбнулся.

— Хорошего вам дня рождения, генерал. Я в душе все же надеюсь, что вы с бурым поладите. Он очень добрый, ласковый и… верный. — Кайл запнулся перед последним словом. — Мне кажется, такой вам и нужен.

Перед словом «верный» он замялся. Постарался сделать вид, что все в порядке. Но я знал, о чем он думал.

Несмотря на мои старания не привлекать лишнего внимания к нашему с Миланой разводу, слухи шли. В конце концов, развод я и не скрывал. Напротив, данный аспект я уверенно освещал. А о причинах… О причинах, оказывается, шептались еще до развода. Столица, слуги, любовники жены… Я уж не знаю, откуда все пошло.

В лицо меня никто не спрашивал. Но я знал: все знали.

— Свободен, — спокойно сказал я.

Кайл пошел в свою палатку. А конь… Я протянул руку — и он с радостью принял мои ласки. Ткнулся влажным носом в ладонь.

Тогда я даже не догадывался, насколько судьбоносным станет для меня этот подарок.

Глава 29.8

Данияр

Удивительная штука — боль.

Не физическая, нет… От физической были отвары. От физической мое тело излечивалось быстро. Даже после самых страшных боев я мучился разве что неделю-две…

Но душевная… От нее не было лекарств. И мучить она могла месяцами.

Эта боль внутри — словно что-то ноет в груди. Она сама решала, сколько ей меня терзать. Осознание полного одиночества, собственных ошибок и глупости разъедало меня, как яд. От этой боли ничто не могло помочь. Просто дыра внутри, которая высасывала всю радость и силы.

И даже если днем я находил тысячу дел, чтобы не замечать эту дыру, то ночью она давала о себе знать в полную меру.

Даже будучи сильно уставшим, я не мог уснуть. Постоянно метался по кровати, гнал мысли, гнал злость… злость на себя. Думал о службе, думал о тварях, думал о чем угодно, только не о боли…

Тогда боль приходила во снах.

Сначала мне снились кошмары. Кровь, крики, лица погибших товарищей. Я просыпался в холодном поту, хватая ртом воздух, и долго не мог прийти в себя.

А потом… потом мне начали сниться добрые сны.

О том, как у меня появился ребенок, как он делал первые шаги… его маленькие ручки. Мне снился отец, как мы ходили на рыбалку, как он смеялся…