— Господин, это… это сложная беременность, — продолжил лекарь, явно подбирая слова. — При длительном приеме средств против зачатия… беременность всегда протекает тяжело.

Меня словно облили ледяной водой.

— Длительном приеме? — переспросил я. Голос стал чужим, хриплым. Слова царапали горло.

Лекарь кивнул, не поднимая глаз.

— Я выпишу общие рекомендации… Госпоже нельзя нервничать, нежелательны долгие поездки, необходимы свежие фрукты и…

— Вы ведь сами понимаете, что это не мой ребенок, — сухо оборвал я.

Лекарь застыл. Милана всхлипнула за его спиной.

Я не стал дожидаться ответа. Просто развернулся и вышел из комнаты. Я не хотел это слышать. Рекомендации для… чужого ребенка.

Я не успел зайти в кабинет, как сзади застучали шаги.

— Данияр…

— Милостивые боги, ты можешь меня оставить? — прорычал я, резко оборачиваясь.

Она вздрогнула — и я вспомнил слова лекаря: нельзя нервничать. Черт.

— Милана, просто… просто иди к своему любовнику. Это его ребенок. Приставай к… нему.

Она отрицательно качнула головой, слезы снова потекли по щекам.

— Дан, это… это не его ребенок. — Голос у нее дрожал, ломался. — Я… я не знаю, чей он.

Я замер.

Потолок кабинета вдруг стал мне мал. Рога уперлись в лепнину.

— Боги, — я рассмеялся — резко, невесело, чувствуя, что схожу с ума.

— Данияр, — прошептала Милана, глядя на меня мокрыми глазами.

— Милана, я мазался козьим дерьмом, — сказал я, сам не веря, что это говорю. — Ты понимаешь, что это значит?

Она не понимала. Просто хлопала ресницами.

— Я жрал всякую дрянь, спал на птичьем помете, я хотел ребенка… А теперь узнаю, что ты столько лет… пила отвар от беременности?

— Данияр, я люблю тебя! — запричитала она. — Только тебя! Все эти мужчины — временные развлечения, ошибки! Прости меня, прости…

— Замолчи. — Я оборвал ее жестко, почти грубо. — Если ты будешь говорить — сделаешь хуже себе. Себе и… ребенку. На тебя мне плевать. Но ребенок ни при чем.

— Но я не знаю, что мне делать, чтобы мы…

— Ничего, Милана. Никаких «мы» больше нет. И не будет.

— Дан…

— Я сказал нет, — рявкнул я. — И не называй мое имя больше. Ты для меня никто. Возвращайся к отцу. Он тебя примет.

Она замолчала.

Я — тоже.

Ее руки тряслись. Губы дрожали. Мне это не нравилось. Смотреть на это… было тяжело.

— Он заставит меня избавиться от ребенка, — тихо сказала она. Потом положила ладони на живот и подняла на меня глаза. — Я не хочу его убивать, Данияр. Ты ведь сам… сам сказал — он ни при чем. Но если ты выгонишь меня, мне некуда идти.

Я посмотрел на ее руки, сложенные на животе.

Еще несколько недель назад я стоял на коленях перед Миланой и целовал ее живот. Тогда я разговаривал с ребенком и обещал… обещал позаботиться о них.

Это воспоминание навалилось грузом на плечи. Придавило к полу.

Еще несколько недель назад отец был жив. Я думал, что моя жена беременна, и я скоро стану отцом. А сейчас…

Я вспомнил, как отец отправлял меня на фронт. Тогда он говорил остаться таким же, как был. Не изменять себе…

Я ненавидел ее. Так хотел убить… Но ребенок.

Я стиснул зубы. Развернулся, обошел стол и начал рыться в ящике.

Милана молчала. Это было к лучшему.

Наконец я достал бумаги на развод. Они лежали уже несколько дней, и я не прикасался к ним. Мне было… плевать.

А сейчас…

Я кинул бумаги на стол, достал перо.

— Что это? — дрожащим голосом спросила Милана.

— Документы на развод.

— Я не подпишу, Данияр…

— Милана, не вреди себе. — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Я уже сказал: не говори со мной. Не называй меня по имени. Просто молчи и слушай. Каждое слово. Поняла? Кивни.

Она кивнула. Растерянно, испуганно. Никогда я не позволял себе говорить с женщиной так. А сейчас… сейчас я еле сдерживался, чтобы не перейти границы. Чтобы от внутренней злобы, обиды, пустоты не опуститься до негодяя, который довел женщину до потери ребенка.

— Подпишешь ты или нет — я подам на развод уже сегодня. Я с легкостью докажу, что ты мне изменила. В ребенке нет ни капли моей магии. Значит… все легко подтвердить. Но если ты не подпишешь — начнутся скандалы. Газеты будут орать о твоих изменах. Это позор прежде всего для тебя. Мне этот шум совершенно не нужен. — Я ткнул пальцем в графу «имущество». — Посмотри сюда.

Милана опустила взгляд.

— Видишь? Здесь пусто. По закону я обязан после развода обеспечить жену содержанием и жильем. Но здесь этого нет, потому что ты мне изменила. Я могу тебя не обеспечивать.

— Дани…

— Молчи, — снова оборвал я. — Но… несмотря на то, что ты этого явно не заслуживаешь, я готов изменить решение.

Я взял перо и быстро начеркал в графе «имущество» то, что казалось мне очень щедрым предложением. Потом подвинул бумагу к Милане.

Она дрожащими пальцами взяла договор.