Нет, я не передумала. Я всё ещё хочу добить Кафарова.

Просто… Я не ожидала, что это будет настолько громко.

— Ты чего? — Маринка наклоняет голову.

— Ничего.

Я смотрю на экран, где снова прокручивается тизер.

«Эксклюзив. Правда, которую скрывали.»

Господи.

— Я просто думала, что это будет… не так масштабно, — признаюсь я.

Маринка фыркает.

— Ярин, ты идёшь рассказывать грязные подробности про одного из самых известных людей в стране.

— Да, но…

Я замолкаю. Потому что впервые за всё это время в голову приходит другая мысль.

Если я это сделаю…

— Эй, — Маринка щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты же сама этого хотела.

— Хотела.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто только что поняла, что запускаешь ракету?

Я смотрю на неё. И тихо отвечаю:

— Потому что только сейчас поняла, насколько она большая.

Маринка пару секунд молчит. Потом пожимает плечами.

— Ну… поздно переживать.

Она кивает на экран.

— Теперь об этом знает полстраны.

Я ещё несколько секунд смотрю на экран, где снова и снова прокручивается этот чёртов тизер.

Чем дольше я смотрю, тем сильнее внутри нарастает странное, липкое напряжение.

— Мне нужно выйти, — вдруг говорю я.

Маринка отрывается от телефона.

— Куда?

— В магазин.

— Сейчас?

— Да.

Я встаю со стула слишком резко. Стул с неприятным скрипом отъезжает назад.

— Ярин…

— Мне просто нужно пройтись, — быстро перебиваю я. — Купить шоколад. Или мороженое. Или вообще всё, что есть в ближайшем магазине.

Маринка смотрит на меня пару секунд.

— Ты нервничаешь.

— Конечно, нервничаю, — усмехаюсь я. — Я запускаю информационную бомбу, помнишь?

Она вздыхает.

— Возьми хотя бы куртку.

Я хватаю первую попавшуюся и выхожу из квартиры.

Я иду быстро. Слишком быстро. Руки засунуты в карманы куртки, плечи напряжены.

Чёртово интервью.

Чёртова реклама.

Чёртов Кафаров.

Где-то внутри снова начинает копошиться тревога. Та самая, которая появляется, когда понимаешь — ты перешёл точку невозврата.

До круглосуточного магазина остаётся буквально полквартала.

Я уже даже вижу его вывеску.

И именно в этот момент прямо передо мной резко визжат тормоза. Тёмный внедорожник вылетает с соседнего переулка и встаёт поперёк тротуара.

Я автоматически делаю шаг назад. Сердце тут же бьётся быстрее.

— Что за…

Двери машины открываются почти одновременно. Из неё выходят двое. Громилы.

Высокие. Широкие. В тёмных куртках. Один из них даже не пытается выглядеть дружелюбно.

Я делаю ещё один шаг назад.

— Простите, — автоматически говорю я, — вы, кажется, ошиблись адресом.

Один из них усмехается. И идёт прямо ко мне. Внутри что-то холодеет.

— Эй, — я поднимаю руку. — Ребята, если это какой-то розыгрыш, то…

Он хватает меня за локоть. Настолько сильно, что у меня перехватывает дыхание.

— Отпустите! — резко вырываюсь.

Второй громила уже оказывается рядом.

— Спокойно, — бросает он глухо.

— Вы что творите?!

Я пытаюсь выдернуть руку, но хватка у него железная.

— Отпустите меня!

Мир вдруг резко ускоряется. Дверь внедорожника распахивается шире.

Толчок. Я пытаюсь упереться ногами в асфальт.

— Вы с ума сошли?! — кричу.

Меня буквально впихивают на заднее сиденье. Дверь захлопывается.

Щёлк. Машина трогается почти сразу. Я резко оборачиваюсь к окну.

В груди начинает нарастать ледяная паника.

— Вы вообще понимаете, что это похищение?!

Никто не отвечает. Водитель даже не оборачивается. Я сжимаю пальцы в кулаки. Сердце бьётся так, будто сейчас выскочит из груди.

И вдруг в голове появляется совершенно ясная мысль.

Чёрт.

Похоже…

Кафарову не очень понравилась реклама интервью.

Глава 6.1

Я сжимаю пальцами сумку так сильно, что ткань начинает неприятно скрипеть под ногтями.

Сходила, блин, за шоколадкой.

Гениальный план, Ярина. Просто аплодисменты стоя.

— Послушайте… давайте всё обсудим, — голос стараюсь держать ровным, но сама слышу, как он предательски дрожит на последних словах.

Я всё ещё цепляюсь за эту дурацкую, абсолютно нелепую надежду, что сейчас кто-то из них повернётся, скажет: «Ой, простите, ошиблись», и меня выпустят из машины.

Ну да. Конечно.

Громилы даже не удостаивают меня нормальной реакции. Один бросает короткий, раздражённый взгляд — такой, будто я мешаю ему жить уже одним своим существованием. Второй вообще сидит как статуя, смотрит вперёд и делает вид, что меня здесь нет.

Ясно. Разговор не планируется.

Машина летит по улице слишком быстро. За окном фонари размазываются в длинные полосы света, витрины мелькают, люди — редкими пятнами.