И именно в этот момент прямо передо мной резко визжат тормоза. Тёмный внедорожник вылетает с соседнего переулка и встаёт поперёк тротуара.

Я автоматически делаю шаг назад. Сердце тут же бьётся быстрее.

— Что за…

Двери машины открываются почти одновременно. Из неё выходят двое. Громилы.

Высокие. Широкие. В тёмных куртках. Один из них даже не пытается выглядеть дружелюбно.

Я делаю ещё один шаг назад.

— Простите, — автоматически говорю я, — вы, кажется, ошиблись адресом.

Один из них усмехается. И идёт прямо ко мне. Внутри что-то холодеет.

— Эй, — я поднимаю руку. — Ребята, если это какой-то розыгрыш, то…

Он хватает меня за локоть. Настолько сильно, что у меня перехватывает дыхание.

— Отпустите! — резко вырываюсь.

Второй громила уже оказывается рядом.

— Спокойно, — бросает он глухо.

— Вы что творите?!

Я пытаюсь выдернуть руку, но хватка у него железная.

— Отпустите меня!

Мир вдруг резко ускоряется. Дверь внедорожника распахивается шире.

Толчок. Я пытаюсь упереться ногами в асфальт.

— Вы с ума сошли?! — кричу.

Меня буквально впихивают на заднее сиденье. Дверь захлопывается.

Щёлк. Машина трогается почти сразу. Я резко оборачиваюсь к окну.

В груди начинает нарастать ледяная паника.

— Вы вообще понимаете, что это похищение?!

Никто не отвечает. Водитель даже не оборачивается. Я сжимаю пальцы в кулаки. Сердце бьётся так, будто сейчас выскочит из груди.

И вдруг в голове появляется совершенно ясная мысль.

Чёрт.

Похоже…

Кафарову не очень понравилась реклама интервью.

Втягиваю воздух через ноздри.

Спокойно, Ярина. Дыши. Держи себя в руках. Помни, что выходить из себя нельзя.

А вот Алексею седина пойдёт на пользу. Добавит солидности.

— М-м-м… давай подумаем, насколько твой вопрос вообще может ко мне относиться, — произношу я максимально вежливо.

— Если тебе скучно, то в мои обязанности не входит тебя развлекать, — шипит он в трубку.

Какой деловой. Какой занятой. Какой, мать его, правильный. А я стою посреди улицы с поддельным свидетельством о разводе в руках.

— Странно, — тяну я. — Я думала, что именно это и входит в твои обязанности. Раз с документами не получается.

На том конце провода звенящая тишина. Он понял. Всё понял.

— Конкретнее, — холодно произносит Алексей.

— Конкретнее? Хорошо. — Я делаю шаг в сторону, чтобы не мешать прохожим. — Почему я юридически всё ещё замужем за Кафаровым?

Я клянусь, что слышу, как Алесей оттягивает узел галстука и скривится от недовольства. Я даже знаю, что первое крутится на его языке, чтобы мне ответить:

"Как вы заебали, сами разгребайте свои аргентинские страсти"

Но он так не скажет, потому что язык ему ещё пригодится.

— Ты где это услышала?

— У нотариуса. С проверкой по базе. Серия и номер свидетельства о расторжении брака не проходят. Записи о разводе нет.

Алексей громко вздыхает, а я понимаю, что сейчас меня поведут на новый круг карусели. Но я уже покаталась, спасибо. Каруселька не понравилась.

— Пришли мне фото документа, — наконец произносит он.

— Ты его сам мне передавал.

— Ярина.

Я закатываю глаза и отправляю снимок. Жду, пока он придумает что-то ещё. Моё терпение буквально на исходе.

— Документ настоящий, — чеканит Алексей.

— Тогда почему его нет в реестре?

— Потому что запись о регистрации расторжения брака не была внесена.

Я медленно закрываю глаза.

— Почему?

Я слышу его дыхание. Алексей явно не хочет вести этот диалог. Я прибегаю к шантажу. К тому, что точно сработает.

— Алексей, я сейчас очень злая. А ты же знаешь, что бывает, когда я злюсь. Так что давай не будем давать мне повода, чтобы опять блистать во всех новостях.

— Регистрация была отозвана до момента внесения записи.

— Кем? — спрашиваю я тихо.

Я знаю ответ. Но я хочу услышать это от него.

— Одной из сторон.

— Кем?!

В трубке что-то громко звенит. Кажется, Алексей что-то разбил.

— Маратом.

Сердце бьётся один раз. Сильно. Глухо. И будто проваливается.

Маринка шепчет:

— Что он сказал?

Я поднимаю палец. Жестом показываю, чтобы молчала.

— Он отозвал регистрацию развода? — произношу я в трубку.

— Это была временная мера.

Нервный смешок вырывается из груди.

— Временная для кого? Для меня? Чтобы я пожила в иллюзии свободы?

— Ситуация тогда была сложной, — отвечает он уже сухо. — Юридически сохранение брака давало определённые преимущества.

— Ему?

Он молчит. И этим всё подтверждает.

— Он знал, что мне всучили липовое свидетельство о разводе?

— Да.

Вот же сука!