Маринка смотрит на меня долго. Внимательно. С тем самым выражением лица, когда она уже понимает, к чему я веду, но всё равно надеется, что я не произнесу это вслух.

— Но ты же понимаешь, — медленно говорит она, — что даже официальный развод не остановит такого человека, как Кафаров, если он захочет заявить свои права на ребёнка.

Я понимаю. Очень хорошо понимаю. Слишком хорошо. Я делаю ещё один глоток чая, задерживаю его во рту, будто оттягиваю момент ответа.

— Главное — получить развод, — тихо произношу я. — Чем быстрее это произойдёт, тем проще будет убедить Марата, что я прыгнула в койку к другому и забеременела от него.

Маринка резко ставит чашку на стол.

— Ты серьёзно?

Я пожимаю плечами.

— Более чем.

— Ярин, — она понижает голос, — ты говоришь про Марата Кафарова. Этот человек может поднять всю страну на уши, если захочет.

— Поэтому я и не собираюсь давать ему повод копать, — отвечаю спокойно. — Ему будет проще поверить в измену, чем в то, что я скрываю от него его же ребёнка.

Маринка прищуривается.

— Ты хочешь сделать так, чтобы он сам отказался от мысли проверять?

— Именно.

Я отставляю кружку и переплетаю пальцы.

— Если я скажу, что ребёнок его — он будет бороться. Контролировать. Давить. Лезть в мою жизнь. Воспитывать. Проверять. Управлять.

Я смотрю на неё прямо.

— Если я скажу, что ребёнок не его — он просто вычеркнет меня окончательно.

Маринка тихо выдыхает.

— Это опасная игра.

— Я знаю.

— И если он узнает, что ты солгала…

— Мне нужно хотя бы несколько месяцев форы.

Маринка качает головой.

— Ты рассчитываешь на его гордость.

— Да.

— На его эго.

— Да.

— На то, что он не станет копаться в прошлом браке с женщиной, которая, по его мнению, уже спит с кем-то другим.

Я улыбаюсь.

— Вот видишь. Ты прекрасно всё понимаешь.

— Всё равно это риск, — тихо говорит подруга.

— У меня нет варианта без риска.

Маринка некоторое время молчит. Потом тихо спрашивает:

— Ты всё ещё его любишь?

Вопрос бьёт неожиданно. Я не сразу отвечаю. Смотрю на чай.

На свои руки. На живот. И только потом медленно качаю головой.

— Нет. Но какая-то часть меня всё ещё хочет, чтобы он однажды пожалел.

Втягиваю воздух через ноздри.

Спокойно, Ярина. Дыши. Держи себя в руках. Помни, что выходить из себя нельзя.

А вот Алексею седина пойдёт на пользу. Добавит солидности.

— М-м-м… давай подумаем, насколько твой вопрос вообще может ко мне относиться, — произношу я максимально вежливо.

— Если тебе скучно, то в мои обязанности не входит тебя развлекать, — шипит он в трубку.

Какой деловой. Какой занятой. Какой, мать его, правильный. А я стою посреди улицы с поддельным свидетельством о разводе в руках.

— Странно, — тяну я. — Я думала, что именно это и входит в твои обязанности. Раз с документами не получается.

На том конце провода звенящая тишина. Он понял. Всё понял.

— Конкретнее, — холодно произносит Алексей.

— Конкретнее? Хорошо. — Я делаю шаг в сторону, чтобы не мешать прохожим. — Почему я юридически всё ещё замужем за Кафаровым?

Я клянусь, что слышу, как Алесей оттягивает узел галстука и скривится от недовольства. Я даже знаю, что первое крутится на его языке, чтобы мне ответить:

"Как вы заебали, сами разгребайте свои аргентинские страсти"

Но он так не скажет, потому что язык ему ещё пригодится.

— Ты где это услышала?

— У нотариуса. С проверкой по базе. Серия и номер свидетельства о расторжении брака не проходят. Записи о разводе нет.

Алексей громко вздыхает, а я понимаю, что сейчас меня поведут на новый круг карусели. Но я уже покаталась, спасибо. Каруселька не понравилась.

— Пришли мне фото документа, — наконец произносит он.

— Ты его сам мне передавал.

— Ярина.

Я закатываю глаза и отправляю снимок. Жду, пока он придумает что-то ещё. Моё терпение буквально на исходе.

— Документ настоящий, — чеканит Алексей.

— Тогда почему его нет в реестре?

— Потому что запись о регистрации расторжения брака не была внесена.

Я медленно закрываю глаза.

— Почему?

Я слышу его дыхание. Алексей явно не хочет вести этот диалог. Я прибегаю к шантажу. К тому, что точно сработает.

— Алексей, я сейчас очень злая. А ты же знаешь, что бывает, когда я злюсь. Так что давай не будем давать мне повода, чтобы опять блистать во всех новостях.

— Регистрация была отозвана до момента внесения записи.

— Кем? — спрашиваю я тихо.

Я знаю ответ. Но я хочу услышать это от него.

— Одной из сторон.

— Кем?!

В трубке что-то громко звенит. Кажется, Алексей что-то разбил.

— Маратом.

Сердце бьётся один раз. Сильно. Глухо. И будто проваливается.

Маринка шепчет:

— Что он сказал?

Я поднимаю палец. Жестом показываю, чтобы молчала.

— Он отозвал регистрацию развода? — произношу я в трубку.