— Это была временная мера.

Нервный смешок вырывается из груди.

— Временная для кого? Для меня? Чтобы я пожила в иллюзии свободы?

— Ситуация тогда была сложной, — отвечает он уже сухо. — Юридически сохранение брака давало определённые преимущества.

— Ему?

Он молчит. И этим всё подтверждает.

— Он знал, что мне всучили липовое свидетельство о разводе?

— Да.

Вот же сука!

— Он собирался мне об этом сказать? — я спрашиваю всё, чтобы дальше меня не грызла совесть за всё, что я сделаю. Мне просто нужно убедиться, что Кафаров в очередной раз повёл себя как ублюдок.

— Не было подходящего момента.

Я почти хлопаю в ладоши.

— Как жаль. Видимо, развод — это мелочь. Не заслуживает отдельного разговора.

— Ярина, — его голос становится твёрже, — не нужно сейчас эмоций.

— Эмоций? — я улыбаюсь.

Маринка тихо ругается сквозь зубы. Я делаю шаг в сторону, чтобы уйти с тротуара.

— Передай своему начальнику, — медленно произношу я, — что я требую личной встречи. Желательно, чтобы там сразу был юрист и нотариус.

— Ярина, не начинай.

— Поздно. Я уже начала.

Меня буквально колотит. Пальцы белеют на корпусе телефона. Ненавижу. Ненавижу их всех. Их «временные меры». Их «юридические преимущества». Их право решать за меня.

— Он не согласится на личную встречу, — сухо отвечает Алексей. — Ему сейчас не до твоих истерик.

Я растягиваю губы в нервной улыбке.

— Хорошо, — почти ласково произношу я. — Тогда передай, что мне названивает одна журналистка и предлагает очень хорошую сумму за откровенное интервью.

Я слышу, как Маринка рядом перестаёт дышать.

— Ярина, не смей, — предупреждает Алексей.

— Если Кафаров в течение трёх дней ничего не решит по поводу нашей встречи, — продолжаю я, — то я с удовольствием соглашусь встретиться с этой милой женщиной.

Я делаю паузу. Чтобы до Алексея дошло, что я говорю серьёзно. А после добавляю:

— Ах и да. Я буду на эмоциях.

В трубке становится очень тихо.

— Ты понимаешь, что это шантаж? — наконец произносит он.

— Нет, Алексей. Это переговоры.

Глава 5.

Я останавливаюсь у стола.

На секунду кажется, что пол под ногами чуть качнулся. Или это просто сердце слишком резко ударилось о рёбра.

Господи. Он действительно здесь. Марат Кафаров.

Всего в нескольких шагах. По ту сторону стекла. Настолько близко, что я могла бы дотронуться… если бы не эта толстая прозрачная стена между нами.

Внутри всё резко сжимается. Будто кто-то с силой стянул грудную клетку железным обручем. Пульс ускоряется так быстро, что в ушах начинает шуметь. Кажется, я слышу его даже громче, чем шаги охранника за дверью.

Спокойно.

Дыши.

Ты же репетировала этот момент сотни раз. Я медленно втягиваю воздух. Пытаюсь выровнять дыхание. Но всё равно чувствую, как внутри что-то предательски дрожит.

Потому что одно дело — представлять. И совсем другое — снова видеть его.

Марат сидит по ту сторону стекла, слегка откинувшись на спинку стула. И выглядит… чертовски хорошо.

Настолько хорошо, что у меня на секунду возникает абсолютно идиотская мысль. У него там что, личный спа-салон в камере?

Серьёзно.

Он выглядит даже лучше, чем до того, как его сюда упрятали.

Кожа ровная, никаких синяков под глазами. Волосы чуть длиннее, чем обычно, и это только добавляет ему какого-то опасного шарма.

Как будто он не в тюрьме сидит, а на закрытом курорте для особо нервных политиков.

Вот же…

Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не дать себе слишком долго на него смотреть. Потому что тело, предательское тело, всё равно реагирует.

Память услужливо подкидывает совершенно ненужные воспоминания.

Его руки. Его голос у самого уха. «Галчонок».

Я резко моргаю. Нет. Не сейчас.

Я пришла сюда не для того, чтобы тонуть в прошлом. Но сердце всё равно продолжает колотиться, как сумасшедшее.

И самое отвратительное — я понимаю, что он меня уже разглядывает.

Внимательно. Спокойно. Так как он всегда смотрел, когда пытался просчитать мой следующий шаг.

Я чувствую этот взгляд почти физически. Он скользит по моему лицу. По волосам. По платью.

И останавливается на глазах. Секунда. Вторая. Третья. И в этот момент я вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.

Я готовилась ненавидеть его. Готовилась злиться. Готовилась бросить ему в лицо десятки обвинений.

Но когда я вижу его сейчас — живого, настоящего, по ту сторону стекла… внутри под всей этой злостью всё равно поднимается знакомая боль.

Та самая. Которую я так старательно прятала последние месяцы. Я медленно выдвигаю стул и сажусь. Движение получается спокойным. Даже слишком спокойным.

Хотя на самом деле там сейчас внутри меня шторм такой силы, что хватило бы на несколько кораблекрушений.