— Тогда вы выйдете отсюда, дадите интервью… — он говорит тихо, почти спокойно, — и запустите цепную реакцию, которую уже никто не сможет остановить.

Его взгляд становится жёстче.

— Включая вас.

У меня внутри что-то неприятно сжимается. Но я не отвожу взгляд. Не даю себе этого права.

— Пугаете? — тихо спрашиваю я.

Он слегка улыбается.

— Предупреждаю.

Я делаю вдох и медленно улыбаюсь в ответ.

— Знаете, — тихо говорю я, — я пуганая. И в связи этим мой организм выработал иммунитет. Когда меня пытаюсь загнать в угол я становлюсь совсем непредсказуемой. Вы когда-то имели дело с девушкой, у которой больная фантазия и напрочь атрофированный инстинкт самосохранения?

— Я изучаю оппонента перед разговором, — спокойно произносит он, будто мы действительно сидим в переговорке, а не стоим в этом чёртовом месте.

Мужчина разводит руками. Улыбается. И эта его улыбка начинает бесить меня так, что у меня аж зубы сводит.

— Поэтому… — продолжает он, — это не похищение. Это просто разговор без лишних ушей.

Он чуть склоняет голову.

— И я не угрожаю. Я предлагаю вам вариант… намного выгоднее, чем тот, что вы уже получили.

Он делает паузу.

— Сколько вам предложил канал за интервью?

Я замираю на секунду. Вот тут уже интересно. Потому что… мне никто ничего не предлагал. Вообще.

Я собиралась сделать это интервью не ради денег. А ради давления. Ради того, чтобы выбить себе развод. Ради того, чтобы хоть раз в жизни сыграть не по правилам Кафарова.

А теперь… мне предлагают деньги. Огромные, судя по всему. И делает это не Кафаров.

Господи… во что я влезла?

Я сглатываю, но внешне стараюсь не выдать ни одной лишней эмоции.

— Предложение канала я знаю, — спокойно отвечаю я, чуть пожимая плечами. — Хочу услышать, что можете предложить вы. Зная ставку конкурента, её легко перебить.

— Уверенная позиция, — произносит он с лёгкой усмешкой. — Значит, вы уже поняли, что в этой игре можно заработать.

Я ничего не отвечаю. Потому что, если открою рот — могу сказать лишнее. А лишнее сейчас равно опасное. Мужик делает шаг чуть в сторону.

— Тогда давайте говорить предметно, — его голос становится деловым. — Какую бы сумму вам ни предложили я умножаю её на десять.

Я чувствую, как ладони начинают потеть, как сердце снова ускоряется.

И в этот момент у меня впервые за всё это время появляется мысль, от которой становится по-настоящему страшно.

Кафаров, если ты за мной следишь… самое время вылезать из кустов. Потому что сейчас мне уже не до игр. Сейчас мне реально страшно.

Глава 9 *

Частота, с которой я езжу в тюрьму, начинает меня пугать. Я бы хотела иначе досуг проводить.

Именно с такими мыслями я прохожу проверку. Это место меня удручает. Аж холодок по коже.

Всё такое серое, угрюмое. Буквально от всего веет холодом. Стены, пол, свет, лица охранников — всё одинаково безжизненное, будто время здесь застыло на месте. Или вообще перестало существовать.

Я каждый раз удивляюсь, как Марат умудряется выглядеть так, будто он не здесь, а на деловой встрече в дорогом отеле. Наверное, это талант. Или многолетняя практика держать лицо при любых обстоятельствах.

Захожу уже в знакомую комнату для свиданий.

Кафарова всё ещё нет.

Непорядок.

Чем это он таким здесь занят, что не может вовремя прийти?

Я сажусь на стул, ставлю сумку на колени. Пальцы машинально гладят замшевую поверхность. Внутри — визитка. Та самая. С номером, который я так и не набрала. И не наберу.

Я смотрю на пустое стекло напротив. В отражении вижу своё лицо. Сегодня я не стала наряжаться. Джинсы, свитер, никакой косметики.

Секунды тянутся. Я считаю про себя.

Одна. Две. Пять. Десять.

Где он?

Внутри начинает закипать раздражение. Я пришла. Я здесь. Я сделала всё, чтобы эта встреча состоялась. А он… что? Решил показать, кто главный? Заставить ждать? Ещё одна маленькая проверка на послушание?

Ну уж нет.

Я уже открываю рот, чтобы сказать охраннику, что если Кафаров не появится в ближайшие пять минут, я ухожу, как вдруг дверь с той стороны открывается.

Марат входит, не спеша. Спокойно. Как будто у него в запасе вечность, а у меня — ни одного важного дела.

Он садится напротив. Берёт трубку. И только потом поднимает на меня глаза.

— Галчонок, — произносит он ровно. — Соскучилась?

Вот же…

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать то, о чём потом пожалею.

— Безумно, — отвечаю с улыбкой. — Плакала ночами. Спрашивала у фотографии на тумбочке, когда же мой рыцарь вернётся из своего каменного плена.

Марат усмехается.

— Вижу, твой юмор никуда не делся.

— А ты никуда не дел свою привычку опаздывать, — парирую я. — Хотя, казалось бы, здесь особо не разбежишься.

Кафаров не отвечает. Смотрит на меня. Изучает. Так же, как тогда. Как всегда.