Все это заставляет меня с прискорбием сообщить, что гладких вращающихся летающих тарелок в реальности не существует. Они нарушают закон сохранения момента импульса (что на языке физики означает: они не могут самопроизвольно раскручиваться и останавливать вращение без чего-либо, уравновешивающего этот вращательный момент). Вот почему у вертолетов есть рулевые винты. Повредите его — и вертолет закрутит в неуправляемом вращении. Вертолеты, сконструированные без хвостового винта, оснащаются двумя соосными несущими винтами, вращающимися в противоположные стороны, чтобы компенсировать момент импульса друг друга. Раскрутить аппарат можно и с помощью направленных вбок реактивных сопел, выбрасывающих какую-либо массу. Разверните эти же сопла на 180 градусов, и они замедлят вращение.
И как получается, что летающие тарелки вращаются, но при этом вид из их лобового окна не заставляет окружающий мир бешено кружиться перед глазами? Если вы увидите приближающуюся летающую тарелку с двумя вращающимися в противоположных направлениях дисками или с соплами по краям, у вас куда больше шансов на то, что вас ждет подлинный контакт с пришельцами.
Что касается обтекаемых аэродинамических космических кораблей, они выглядят круто, но польза от них есть лишь в том случае, если вы планируете лететь на сверхзвуковой скорости сквозь воздух. Безвоздушное пространство не предъявляет к конструкции подобных требований. Высокотехнологичному космическому кораблю, подлетающему к Земле, незачем на большой скорости прорываться сквозь атмосферу. Он мог бы мягко снизиться без всякой тепловой драмы с теплозащитным экраном. Если бы наши собственные космические корабли использовали топливо вместо аэродинамического торможения для снижения скорости при сходе с орбиты, мы тоже могли бы спускаться плавно.
Конечно, когда пришельцы прилетят к нам в гости, мы можем быть уверены, что их технологии окажутся куда более продвинутыми, совершенными и сложными, чем все, о чем мы только могли мечтать. Они прибыли из глубин космоса. В то время как мы аплодируем своим собратьям, поднявшимся всего на сто километров над поверхностью Земли — линии КарманаII — и гордо называем их астронавтами. Для сравнения: если бы Землю уменьшили до размеров школьного глобуса, то эти космические туристы XXI века поднялись бы над ее поверхностью всего лишь на толщину двух десятицентовых монет.
Распространенный «вау»-эффект в сообщениях об НЛО — это их внезапное и стремительное ускорение в небе, обычно противоречащее всем известным способам передвижения. От нуля до тысячи миль в час всего за секунду. Мгновенная смена направления. Круто. В таком случае их кораблям действительно понадобилась бы обтекаемая, аэродинамическая конструкция для быстрых маневров в атмосфере.
В физике ускорение — это изменение скорости и/или направления движения. И если только ускорение не совсем незначительное, вы сразу поймете, когда оно происходит. Ускоряетесь — и чувствуете давление спинки сиденья. Замедляетесь — и подаетесь вперед, натягивая ремень безопасности (который вам обязательно следует пристегивать). Поворачиваете налево — ваше тело клонит вправо. Поворачиваете направо — тело клонит влево. При постоянной же скорости и направлении движения тело ничего не чувствует. В спецвыпуске «Скорость» журнала Car and Driver за 2014 год я опубликовал статью под лозунгом «Жду не дождусь ускорения!». Шансов вытеснить знаменитый афоризм «Испытываю жажду скорости!» из фильма «Лучший стрелок» (1986) у нее не было, но я хотя бы попытался.
Согласно знаменитому уравнению Ньютона, связывающему силу с ускорением,III практически любое ускорение возможно, если приложить достаточно большую силу. Высокие скорости кораблей пришельцев, даже если они кажутся загадкой для земных технологов XXI века, сами по себе не являются проблемой. В большинстве смертельных аварий, связанных с движением, вас убивает именно ускорение. В обиходе то, что мы называем замедлением, — это просто отрицательное ускорение. Так что достаточно высокое ускорение повредит внутренние органы и сломает кости. И это происходит независимо от того, резко ли вы замедляетесь, стремительно разгоняетесь или мгновенно меняете направление движения.
Чтобы уменьшить ускорение, нужно увеличить время, за которое меняется скорость или направление движения. Вот почему прыгуны в высоту и с шестом обычно не приземляются на цемент. Вместо этого они падают на мягкие маты, что значительно растягивает во времени процесс изменения их скорости и позволяет спортсменам пережить падение, чтобы совершить следующую попытку.
В 2001 году на гонке Дайтона-500 легенда NASCAR Дейл Эрнхардт погиб на последнем круге при резком столкновении со стеной трассы после легкого столкновения с другой машиной. Его тело сбросило скорость со 160 миль в час до нуля за доли секунды. Никаких кувыркающихся обломков. Никаких крутящихся шин, скачущих по трассе. Никакого взрыва и пожара. Лишь отрицательное ускорение, примерно в 60 раз превышающее ускорение свободного падения, или «60 g». Мы можем рассчитать, какой кинетической энергией обладали машина и гонщик на скорости 160 миль в час. Какой бы она ни была, мы знаем, что при нулевой скорости кинетическая энергия равна нулю. Куда же делась эта энергия? Она смяла машину и разрушила молекулярные связи, благодаря которым тело водителя и пассажира остается целым и функционирует.