Я всегда буду Безмолвным убийцей — тем, чьего приближения ты не слышишь; тем, кто прикончит тебя до того, как ты успеешь закричать. Пусть Айрис и вернула мне голос, но я навсегда запомню тот день, когда у меня его отняли.

Как ощущения, Сайлас?

Вдыхая запах старой кожи, я наполняю легкие до отказа, а затем с шумом выдыхаю сквозь стиснутые губы.

— Чувствую себя просто охуенно. А теперь пошли забирать нашу женщину.

\\

Поместье «Уиллоу Крик» быстро появляется в поле зрения; луна, проглядывающая сквозь серые облака, отбрасывает зловещую тень на старое здание. Чувство того, что я принадлежу этому месту, мгновенно затапливает меня при виде поместья, смешиваясь с выбросом адреналина от предвкушения поимки моего маленького демона. Будет ли она плакать и кричать, или упадет на колени перед своим монстром? Я пиздец как надеюсь, что она выберет и то, и другое — обожаю смотреть, как эти драгоценные слезы катятся по ее лицу. От одной только этой картины у меня в штанах уже встает палатка.

Мы хоть что-нибудь можем сделать без стояка? Я усмехаюсь в ответ голосу.

— Слушай, прошло уже дохуя времени, ясно? Я просто мужчина. Не осуждай меня.

Обойдя поместье сзади, я подхожу к дверям подвала, срываю тяжелую цепь, бросаю ее на землю и распахиваю массивные створки. Лунный свет тут же льется в темную бездну, озаряя бетонные ступени в их пугающей красоте. Я разминаю шею, чувствуя, как хрустят мышцы и кости, отдаваясь в ушах, а затем спускаюсь в подвал. Знакомый запах встречает меня — запах, который приветствует меня дома.

Я иду по узкому коридору, пока не оказываюсь в своем старом жилище. Ничего не изменилось, все осталось точно там, где я это оставил. На матрасе в углу застелена чистая простыня, чего я уж точно не делал. Неужели мой маленький демон ждет меня дома? Зловещая ухмылка расползается по моему лицу от мысли, что она ждет меня, как хорошая девочка.

Думай головой, Сайлас, а не тем, что у тебя в штанах.

— А ты забавный, знаешь об этом? — Я могу только представить, как голос закатывает глаза в ответ на мой комментарий.

Быстро отогнав греховные мысли, я поднимаюсь по ступенькам к двери, ведущей к лестнице на первом этаже поместья. Я обхватываю ручку и поворачиваю ее; раздается щелчок, но она не поддается. Маленькая ведьма заперла ее. Как она рассчитывает, что я возьму ее, если она заперла меня снаружи? Не волнуйся, малышка, эти руки на многое способны.

Сбежав обратно по лестнице, я роюсь в ящиках стола, вышвыривая ручки и бумагу, пока не нахожу коробочку со скрепками в самом дальнем углу. Схватив две штуки, я мчусь обратно наверх и принимаюсь за взлом замка; через пару секунд механизм внутри щелкает и поддается. Я прячу скрепки в карман и осторожно толкаю дверь; петли тихо поскрипывают в тишине, когда я ступаю на знакомый деревянный пол. Аромат Айрис витает в воздухе, и я вдыхаю его полной грудью, наполняя им свои внутренности, выжигая ее на своей плоти, где ей самое место.

Закрыв за собой дверь, я бесшумными шагами вхожу в гостиную и обнаруживаю ее пустой и темной. Лишь одинокий бокал стоит на журнальном столике, на дне плещется небольшой глоток красного вина. Взяв бокал, я взбалтываю вино, замечая полоску на стекле в том месте, где сладкая жидкость застоялась и присохла. Оно не свежее. Оно простояло здесь пару дней, а зная Айрис так, как, мне кажется, я ее знаю — она бы ни за что не оставила грязную посуду. Что-то не так, и то, как скрутило мой желудок, подсказывает мне, что я прав.

В спешке я покидаю гостиную и быстро поднимаюсь по лестнице, уже не заботясь о том, слышны ли мои шаги в доме. Я проверяю ванную, затем спальню — обе комнаты пусты. Айрис здесь нет, моего маленького демона здесь нет.

Мой мозг мгновенно переходит в режим перегрузки, пока я сбегаю вниз по лестнице и врываюсь на кухню, обнаруживая нераспечатанную бутылку вина на кухонном острове. Никаких пузырьков на поверхности нет, что подтверждает мои подозрения: вино простояло открытым долгое время. Что-то произошло за время моего отсутствия, и я не могу выбросить из головы то письмо, которое ей подкинули под дверь. Слова из него все еще выжжены на сетчатке моих глаз. Я должен был остаться. Я должен был защитить ее, но ей нужна была защита и от меня тоже. Блядь!

Схватив бутылку, я со всей силы бью ею о кухонную раковину; зеленое стекло разлетается на мелкие осколки при ударе о фарфор, осыпая столешницу и пол, словно изумруды. Я чувствую, что теряю контроль. Я не могу без нее жить, я... я не могу. Я не могу потерять еще кого-то. Я этого не переживу.

Развернувшись на каблуках, я провожу рукой по маске и делаю глубокий вдох, пытаясь подавить надвигающуюся паническую атаку. Я не смогу сосредоточиться в таком состоянии. Красная пелена, застилающая зрение, отступает с каждым глубоким вдохом; зрение проясняется, пока я не фокусируюсь на маленьком белом конверте, лежащем на столешнице прямо рядом с холодильником. Он всегда там лежал?