Слова льются из моего рта, как опрокинутая чернильница, тьма накрывает нас обоих, но это правда, и я никогда не пожалею о том, что был с ней честен. Синева в ее глазах, кажется, сияет ярче прежнего, и не успеваю я опомниться, как она уже сидит верхом на моих коленях, обняв меня за шею, прижимаясь грудью к моей груди. Мой хуй тут же решает, что настало время тыкать киску — плохой мальчик.

Айрис полностью стягивает маску с моей головы, кладет ее рядом с нами, а затем запускает пальцы в мои волосы; ее ногти царапают кожу головы, и я стону от этого ощущения.

— Блядь, я так по тебе... скучал, — шепчу я, пока мои руки находят свое место на ее бедрах, разминая плотную плоть.

Она стонет от моих прикосновений и трется киской о мой невыносимо твердый, ноющий член.

— Ты ранена, Айрис. Я могу сделать только хуже.

— Ты никогда не сможешь сделать хуже, — шепчет она мне в челюсть; ее мягкие губы скользят по моей горящей коже, пока не достигают уха. — Возьми меня, Сайлас. Сотри все, что он со мной сделал, прямо здесь. Я не хочу чувствовать ничего, кроме тебя.

Айрис снова приближает свое лицо к моему, наши губы в миллиметре друг от друга, ее теплое дыхание смешивается с моим. Я никогда в жизни не хотел ее сильнее. Она нужна мне так, блядь, сильно, что это причиняет боль.

Я мгновенно впиваюсь в ее губы своими, наши зубы сталкиваются, пока мы сливаемся в единое целое. Мои руки зарываются в ее волосы, а ее руки вцепляются мне в плечи; мы притягиваем друг друга еще ближе, пока она продолжает тереться о мой член, вырывая стон мне прямо в рот. Я крепче сжимаю ее затылок и отстраняю ее лицо от своего; может, она и сидит на мне верхом, но я всегда буду тем, у кого над ней власть, и она будет, блядь, умолять об этом каждый раз.

— Хочешь, чтобы я вошел глубоко в эту киску, м-м-м? — дразню я, покусывая и посасывая ее линию подбородка, и она скулит в моих руках.

— Да. Пожалуйста.

— Мой маленький демон, ты так красиво для меня умоляешь, — хвалю я ее, затем отпускаю ее волосы и слегка отстраняю назад, после чего стягиваю пропитанные кровью спортивные штаны вниз по ее ногам, обнажая ее киску. От одного только вида у меня текут слюнки, но затем мрачная мысль поражает мой мозг.

— Этот ублюдок... не трогал тебя там, да? — Я опускаю взгляд на ее блестящую пизду, и она тут же качает головой.

— Нет. Он не успел зайти так далеко.

— Хорошо. Я все равно... сдеру с него кожу заживо, как только закончу погружаться в тебя, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. Она всхлипывает от моих слов, плотно сжимает бедра и начинает тереться ими друг о друга.

— Угроза насилия заводит тебя, мой маленький демон?

— Как насчет того, чтобы я лучше показала тебе? — дразнит она, снова подползая ко мне на четвереньках; ее руки ложатся на пряжку моего ремня, тонкие пальцы быстро расстегивают его и достают мой твердый член.

Прикосновение Айрис пропускает разряд удовольствия через все мое существо, и я содрогаюсь, когда она проводит пальцами по пирсингам. Затем, будучи той еще грязной девчонкой, она плюет мне на головку, прежде чем взять меня в свой горячий рот.

— Ох. Блядь. Я скучал... по твоему рту, — стону я, пока мои руки снова зарываются в ее волосы, чувствуя, как их мягкость струится сквозь пальцы, словно шелк.

Она довольно мычит, обхватив мой член губами, и я снова стону; мои яйца уже подтягиваются, пока она двигает головой взад-вперед, и от ощущения того, как ее язык проходится по восьми штангам, у меня мутится рассудок.

— Малышка, если ты не остановишься... я... я кончу, а я хочу трахнуть тебя, так сильно.

Айрис полностью игнорирует мои мольбы, как и положено ебаной стерве, и ускоряет свои движения, засасывая меня, как гребаный пылесос. Я крепче сжимаю ее волосы и с силой отрываю ее рот от своего члена; ее губы все еще сложены буквой «О», тонкая ниточка слюны стекает с нижней губы.

— Поцелуй меня, пока я буду трахать эту тугую киску. Прямо сейчас, — цежу я сквозь зубы.

Она поспешно забирается ко мне на колени, ее бедра обхватывают меня с двух сторон, мой член идеально выравнивается с ее входом, и в тот самый момент, когда наши губы соприкасаются, она опускается на меня, пока я не оказываюсь полностью внутри нее, вырывая у меня глубокий, гортанный стон.

Ей требуется мгновение, чтобы снова привыкнуть к моим размерам, но как только она осваивается, она находит свой идеальный ритм скольжения вверх-вниз; ее язык снова сплетается с моим, и ее вкус взрывается на моих рецепторах. Мы двигаемся синхронно, абсолютно на одной волне друг с другом, пока я не переворачиваю нас, прижимая ее спиной к холодному бетонному полу.

— Трахни меня, Сайлас. Трахай меня, пока я не буду чувствовать ничего, кроме тебя.