Когда мужчины закончили с избитой молодой девушкой, которая сильно истекала кровью из влагалища, они протолкнули пластиковую трубку внутрь нее. Она не издала ни звука при этом вторжении, и я надеялась, что, может быть, она потеряла сознание или умерла — тогда бы она больше не чувствовала боли, но я ошиблась.

В тот самый момент, когда кислота коснулась ее внутренностей, она почувствовала всё. Токсичное вещество расплавляло ее изнутри. Демонические крики вырвались из динамиков телевизора, пронзая мои уши насквозь. Я никогда больше не смогу развидеть и расслышать это.

После этой жестокой пытки Джеймс выключил телевизор, заправил член обратно в штаны, забрал баночку со спермой и поставил ее в маленький холодильник; полки там были уставлены банками, до краев наполненными его токсичными выделениями. Убрав кассеты и телевизор, он снова развернул меня; от этого движения мой и без того нестабильный желудок снова сделал кульбит.

— И что теперь? Ты показал мне свое дерьмо, что ты теперь собираешься со мной делать? — Я держалась на волоске; мой разум умолял меня сдаться, опустить руки, и мне было так легко прислушаться к нему.

Джеймс быстро схватил меня за лицо той же рукой, которой всего минуту назад сжимал свой член; едкий запах, въевшийся в его пальцы, ударил в нос, когда он провел ими по моим губам, вероятно, стирая остатки рвоты. Его взгляд блуждает по моему лицу, задерживается на губах, а затем снова встречается с моими глазами.

— К чему такой тон, любовь моя? Мы просто немного повеселимся, ты и я. А тот мужик, с которым ты трахалась за моей спиной, будет за всем этим наблюдать.

Горячее дыхание Джеймса обдает мое лицо, и я отшатываюсь в его хватке; мои глаза лезут на лоб при упоминании Сайласа.

— Какой мужик? — Ложь быстро срывается с языка, прежде чем я успеваю себя остановить.

— И что я говорил тебе о лжи, Айрис? А? — Его пальцы больно впиваются в мое лицо, заставляя зубы впиться в мягкую плоть на внутренней стороне щеки. — Я знаю все об этом существе, с которым ты трахаешься, позволяя ему проникать в тебя и трогать там, где я не разрешал.

— Ты... ебаный псих, — цежу я сквозь зубы.

— Нет... не думаю, — произносит Джеймс с широкой, сатанинской улыбкой на лице; его желтые зубы находятся в нескольких дюймах от меня.

Он приближает свое лицо к моему, и мне некуда деться, пока он трется носом о мою щеку, а затем повторяет тот же путь языком, оставляя скользкую дорожку слюны. Добравшись до уха, он покусывает тонкую кожу, и я вся дрожу от непрекращающегося ужаса.

— Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому, — шепчет он.

Боль приходит не сразу; моему мозгу требуется минута, чтобы сообщить телу, что Джеймс откусил кусок моего уха, и я кричу. Я кричу от жгучей боли, пронзающей мое тело. Он отстраняется от меня, и я вижу тонкий кусочек плоти моего уха, зажатый между его зубами. Дрожь сотрясает мое тело, горячая кровь течет по лицу, быстро пропитывая одежду.

— Что ты, блядь, наделал?! — кричу я, бьясь всем телом в путах; кровь из уха льется, как бурный ручей.

Джеймс лишь улыбается, пережевывая плоть, а затем проглатывает ее целиком.

— Ты и правда восхитительна на вкус, Айрис. Как насчет того, чтобы ты повисела тут минутку, пока я все подготовлю? Ха! Повисела, — смеется он своим мыслям, указывая на деревянный крест, к которому я привязана и который свисает со сводчатого потолка. — Ну, знаешь, потому что ты тут висишь.

Его издевательские слова растворяются в пустоте, когда шок окончательно накрывает меня, сбрасывая в небытие.

26

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Металлический привкус крови Айрис остается на моем языке; мне понадобилась минута, чтобы прожевать и проглотить плотную хрящеватую ткань ее уха, но я справился. Я никогда раньше не думал о том, чтобы есть людей, но один лишь вкус Айрис заставляет меня задуматься о том, чтобы заменить мясо в морозилке на другой вид белка.

Обойдя Айрис, я быстро устанавливаю камеру в углу подвала. Все должно быть идеально. Обстановка должна быть безупречной к тому моменту, когда я доставлю флешку одному конкретному ебаному ублюдку. Я хочу, чтобы он своими глазами увидел все, что я собираюсь сделать с моей маленькой любовью. Хочу, чтобы он понял: она никогда не будет принадлежать ему — ни в этой жизни, ни в следующей.

Я заслужил эту шлюху. Все, что у меня когда-либо было, у меня отбирали, и я не позволю отнять у меня и это. Как только камера установлена, я нажимаю кнопку записи и оставляю ее снимать, пока подтаскиваю металлический стол и заваливаю его всяким барахлом, которое только могу найти. Я выбираю бутылку с кислотой — прямо как в том видео, что я показывал Айрис; думаю, она оценит этот индивидуальный подход. Затем я обшариваю полки, покрытые пылью от многолетнего запустения. Взяв тяжелый молоток и горсть ржавых гвоздей, я кладу их на стол, после чего иду к холодильнику за банками со спермой, которые я собирал годами. Самые свежие стоят спереди, но я тянусь за теми, что постарше, в самой глубине.