Я решаю, что трех банок будет достаточно, и достаю их. На поверхности моей спермы образовалась тонкая пленка, как на макаронах с сыром, если оставить их надолго. В животе тут же урчит от этой мысли, и у меня возникает соблазн зачерпнуть немного прямо из банки. Когда я вообще в последний раз ел? Не считая того куска уха Айрис. Искушение становится невыносимым, и я открываю герметичную крышку банки; кислый, яичный запах мгновенно бьет в нос, и я с наслаждением вдыхаю его полной грудью.

Порыскав по верстаку, я натыкаюсь на смятую пачку зачерствевших крекеров, которую оставил там около недели назад. Схватив упаковку, я достаю один крекер и кладу его рядом с открытой банкой, а затем зачерпываю сгусток спермы указательным пальцем; скользкая пленка прорывается, когда я погружаю палец в густую субстанцию. Я размешиваю ее, как клей ПВА, и подушечкой пальца втираю в рельефную поверхность крекера. Желтоватая слизь быстро впитывается в ломкое печенье, и, пока оно не развалилось, я отправляю его в рот.

Разные текстуры — скользкая слизь и сухой черствый крекер — смешиваются во рту, покрывая язык чем-то похожим на лягушачью икру. Я перекатываю эту смесь во рту, тщательно пережевывая ее коренными зубами, прежде чем проглотить. Крекер со спермой оставляет после себя соленое, горьковатое послевкусие. Моя сперма отлично забродила. Закрутив крышку обратно, я забираю банки и ставлю их рядом с молотком, гвоздями и кислотой.

Затем, подойдя к Айрис, я хлестко бью ее по лицу, вырывая из обморока. Ее глаза распахиваются; белки испещрены тонкими красными сосудами.

— Просыпайся, солнышко, ты как раз вовремя, шоу начинается, — дразню я ее, и она бормочет что-то бессвязное. Тонкая ниточка слюны вытекает у нее изо рта, а кровь из прокушенного уха уже засохла и взялась коркой на ее бледной коже.

Айрис поднимает голову; ее пальцы посинели от того, что она так долго была связана, — я мог бы с легкостью отломать их, и она бы даже не заметила.

— Что? Где... — стонет Айрис в бреду.

Оставив ее приходить в себя, я откручиваю крышку с кислоты и натягиваю толстые перчатки, чтобы защитить кожу, а затем опускаю конец одного из ржавых гвоздей в едкую субстанцию. Прозрачная жидкость шипит на кончике гвоздя, когда я подношу его к Айрис; молоток тяжело лежит в моей другой руке.

— Ты слишком долго копаешься, Айрис. Просыпайся, блядь, — цежу я, приставляя гвоздь к ее коленной чашечке. Я взмахиваю тяжелым молотком, успешно вгоняя покрытый кислотой гвоздь в ее кожу.

Это должно ее взбодрить, и, о да, еще как бодрит. Айрис визжит от острой боли, которая, я знаю, простреливает ее колено, пока кислота медленно разъедает клетки кожи. Кровь, пот и слезы мгновенно покрывают ее тело, и она начинает биться в крупной дрожи.

— Ты, еба...

— Тише. Мне нужно кое с кем поговорить.

Развернувшись на каблуках, я оставляю Айрис наедине с гвоздем в колене и широким шагом подхожу к камере, которая все еще ведет запись. Наклонившись, я смотрю прямо в объектив.

— Здравствуй. Может, ты меня узнаешь, а может, и нет, но это не важно. Важно то, что малышка Айрис сейчас у меня, и мы так чудесно проводим время вместе. Не могу выразить, как я благодарен тебе за то, что присматривал за ней, но теперь — моя очередь.

— Видишь ли, теперь Айрис принадлежит мне. Твой хуй ей больше не понадобится, потому что когда я с ней закончу, у нее не останется ни одной ебаной дырки, которую можно было бы трахнуть.

Я облизываю объектив камеры и поворачиваюсь обратно к Айрис.

— Готова к следующему?

\\

27

САЙЛАС

Пришло время забрать моего маленького демона обратно. Я ни за что не останусь на этой земле без нее. Она может либо принять меня обратно, либо... Что ж, другого варианта просто нет. Она примет меня обратно, я не оставлю ей выбора.

Последние несколько дней я провел в хижине, создавая новую маску. Оставив старую в лесу, я решил, что пришло время сбросить старую кожу и создать что-то новое специально для Айрис. Мне удалось найти строительный степлер, потрепанный набор для шитья и старую, пыльную кожаную куртку — понятия не имею, откуда она там взялась, но задавать вопросы было не в моем положении. Спустя пару часов я довел маску из ничего до совершенства. Создал нечто новое, нечто лучшее, нечто более смертоносное.

Натягивая маску на голову, я почувствовал, как она принимает форму моего лица; кожаные волокна словно проникают в мои поры, смешиваясь с моим ДНК. На этот раз я сделал маску полностью закрытой: вместо пряжек на затылке она целиком скрывала мои черные как смоль волосы, пряча мою личность во тьме. Для глаз я использовал ржавый кухонный нож, чтобы вырезать два сердечка, а затем в дело пошла подкладка от куртки: я закрыл ею отверстия, прежде чем вышить буквы «С» и «И» на каждом глазу тонкими красными нитками. Рот остался зашит скобами, как и на предыдущей маске.