А затем все происходит за считанные секунды. Наволочка оказывается у нее на голове, туго обтягивая лицо; ее рот широко открыт, пока она беззвучно задыхается в ткани. Ее хрупкое тело бьется в конвульсиях, борясь за воздух, но я пока не собираюсь обрывать ее страдания — есть еще одна вещь, которую я хочу сделать.

Крепко обхватив ее за шею, чтобы наволочка не слетела, я тащу ее за собой в темный угол. Как только моя спина упирается в жесткую деревянную стену, я нащупываю в кармане выкидной нож, открываю его — ржавое лезвие шероховато касается подушечек моих пальцев.

Одним смертоносным движением я вгоняю лезвие ей в таз, вонзая его так глубоко, что рукоятка упирается в тазовую кость. Шила булькает под наволочкой, давясь и хватая ртом воздух, борясь с болью, но я не останавливаюсь; свободной рукой я запихиваю ткань ей глубоко в рот, а ножом провожу прямо сквозь ее таз вниз к ее токсичной пизде, успешно разрубая ее пополам.

Теплая, густая кровь брызжет мне на ботинки, просачивается в пол и растекается, как пролитое вино. Шила брыкается в моей хватке, борясь с кровопотерей, но все тщетно: ее зияющая, хлопающая пизда обескровливает ее прямо у меня на глазах. Через пару секунд ее тело начинает обмякать в моих руках; она больше не пытается вдохнуть наволочку. Минус одна сука, успешно выпотрошена.

— Шила? Ты где? — кричит Джек.

Удерживая обмякшую суку на руках, я тащу ее по полу, кладу на спину и заталкиваю под кровать. Спокойной ночи. Поднявшись на ноги, я вытираю лезвие о простыни как раз в тот момент, когда по коридору начинают двигаться тяжелые шаги; я быстро отступаю в тот же угол и жду. Джек без промедления вваливается в спальню; дверь с грохотом бьется о стену.

— Шила? — Он шарит глазами по темной комнате, но я прекрасно вижу, где он находится. — Крис, ее здесь нет! — кричит он в ответ, обходя кровать, слишком тупой, чтобы заметить, что эта сука спит вечным сном прямо под ней.

Джек фыркает себе под нос, проводя грязными руками по своим сальным волосам. Он разворачивается и выходит из комнаты, слишком обдолбанный, чтобы заметить, что я иду прямо за ним, наготове держа баллончик и зажигалку. Мы доходим до кухни, и я на секунду задерживаюсь в коридоре, оставаясь бесшумным.

— Ну что? Где она? — спрашивает Крис; его омерзительная рука гладит волосы маленькой девочки, словно она какая-то собака. От этого зрелища к горлу подкатывает кислая горечь, но это лишь подстегивает меня полностью уничтожить этих больных ублюдков.

— Да откуда мне, блядь, знать? Ее там нет. — Джек кивает в сторону спальни. — Да и хер с ней, одной проблемой меньше.

— Ага. Согласен. Нам больше достанется, — произносит Крис; его голос звучит мерзко и склизко от пугающих фантазий.

Оба мужика смеются, затем выдвигают стул на середину комнаты; маленькая девочка вскрикивает, когда ее разворачивают лицом ко мне. При виде неподдельного ужаса на ее лице у меня подкашиваются колени, но я не могу сейчас остановиться. Мне нужно закончить это, и я, блядь, закончу. Я не могу позволить своему черному сердцу сейчас хоть что-то чувствовать — не до тех пор, пока эти мрази не умрут.

Глаза девочки расширяются, когда она замечает меня, но я быстро прикладываю палец к губам, безмолвно приказывая ей молчать. В ее лесных зеленых глазах стоят слезы, но она берет себя в руки и кивает, прежде чем Джек и Крис встают перед ней, закрывая меня от ее взгляда. Вот он, мой шанс.

Действуя на автомате, я наношу быстрый удар им обоим по поясницам; зажигалка все так же крепко зажата у меня в руке. Джек и Крис сгибаются от боли и разворачиваются на подкашивающихся ногах, но их реакция слишком медленная: у меня уже наготове зажигалка и струя из баллончика. В тот момент, когда я соединяю оба элемента, горючая жидкость бьет прямо им в лица, мгновенно сжигая кожу дотла. Это их не убивает, но этого достаточно, чтобы свалить их на пол.

Оба мужика катаются в агонии, воя и крича в свои ладони; их руки плавятся вместе с лицами, смешиваясь с сочной плотью. Я тут же бросаю баллончик и зажигалку на пол и быстро развязываю маленькую девочку. Веревки были затянуты так туго, что начали врезаться в кожу, оставляя кровавые волдыри на сгибах ее худеньких запястий. От одного вида этих ран пылающий внутри меня гнев утраивается.

Когда девочка оказывается на свободе, я наполовину ожидал, что она бросится бежать спасая свою жизнь, прямиком в открытую дверь; но вместо этого она обвивает руки вокруг моей шеи, вцепляясь в меня мертвой хваткой. Она утыкается залитым слезами лицом мне в шею, и я замираю, не зная, что делать. Я не помню, когда в последний раз кого-то обнимал, или чтобы кто-то обнимал меня. Это чувство мне чуждо, но почему-то оно кажется знакомым и даже каким-то теплым.

Я кладу руки ей на плечи и мягко отстраняю от себя, замечая, что Крис и Джек пытаются отползти в сторону входной двери.