Поправив тяжелые очки на переносице, я вижу, как она стоит у задней двери, и уже собираюсь сделать шаг к ней, пересечь поле, чтобы мы наконец-то воссоединились, как вдруг она пулей вылетает наружу. Она бежит ко мне? Мое сердце набирает скорость, гулко ударяясь о грудную клетку от одной мысли, что она несется в мои объятия. Но вместо этого следом за ней из дома выбегает огромный, неповоротливый мужик, гонится за ней по мокрой траве прямо в лес, полностью игнорируя меня.

Я думал, она хочет меня? Я решил, что тот мужик, с которым я видел ее в постели — это разовая ошибка; ей явно было одиноко без меня, поэтому я закрыл на это глаза, я простил ее. Но теперь тот же самый мужик снова здесь, гонится за моей Айрис.

Моя кровь закипает: гнев и ревность огненным смерчем проносятся по моим венам. Если она не достанется мне, она не достанется никому. Развернувшись на пятках, я углубляюсь в лес, не упуская из виду Айрис и этого мужика, наблюдая, как он уверенно вышагивает среди деревьев. Сухие листья и ветки хрустят под его тяжелыми ботинками, пока он быстро нагоняет ее. Я держусь на расстоянии, но достаточно близко, чтобы не потерять их обоих в густой чаще.

Спустя несколько минут мужчина догоняет Айрис — она падает на землю, и все происходит так быстро. Быстрее, чем мне бы хотелось.

Громкие стоны Айрис заполняют открытое пространство, эхом разносятся среди деревьев, а затем бьют мне по ушам: мужик жестко трахает ее сзади, его напряженные бедра вдалбливаются в нее. Этой ебаной шлюхе нравится. Ей нравится, когда ее трахает этот мужик — мужик, который не я.

И все же это не мешает мне достать член из штанов и с силой оттянуть покрытую струпьями кожу. Резкий запах застоявшейся мочи бьет в нос от моих боксеров, и это только усиливает возбуждение. Я представляю лицо Айрис, пока ссу ей в рот; ярко-желтая жидкость брызжет ей на язык, а я заставляю ее глотать.

Голос мужика заставляет меня замедлить движения. Он портит мой момент с Айрис. Мне почти хочется, чтобы он трахнул ее еще раз, просто чтобы я мог послушать ее стоны и закончить начатое, что он, собственно, и делает. Я быстро кончаю в руку; комковатая, густая жидкость просачивается сквозь пальцы. Я мгновенно подношу руку ко рту, ловя сперму до того, как она упадет на землю, и обсасываю пальцы.

Что-то пушистое застревает в дальних зубах; я ковыряюсь пальцами, пока не выуживаю этого мерзавца, и подношу загадочную субстанцию к лунному свету. На моих пальцах болтается болячка, обмотанная парочкой моих темных, кудрявых лобковых волос. Хм. Не раздумывая, я забрасываю сбившийся в комок струп обратно в рот, проглатываю его и заправляю член в штаны, оставляя Айрис и этого мужика позади.

Но далеко я не ухожу. Вместо этого я жду; закуриваю сигарету, чтобы убить время, пока не вижу, как мужик выходит из леса: Айрис висит у него на плече во всей своей обнаженной красе. От этого зрелища мой жалкий хуй снова встает по стойке смирно, готовый выстрелить очередной порцией, но я умею быть терпеливым. К тому же, дома меня ждут еще банки, которые нужно наполнить.

Втягивая в легкие токсичный дым — красный кончик сигареты ярко вспыхивает во тьме — я бросаю взгляд на Айрис, и она мгновенно меня чувствует. Она не сводит с меня глаз, пока связь не обрывается: этот ебаный бесячий уебок заносит ее в дом, чтобы, наверное, снова ее оттрахать.

Моя маленькая любовь — ебаная шлюха. Отчаявшаяся, ни на что не годная подстилка. Она такая же, как все женщины, и уж точно вылитая моя мать. И теперь Айрис очень скоро займет свое место в моей ебаной морозилке, прямо рядышком со своей свекровью. Одна большая счастливая семья.

— Я иду за тобой, Айрис, и мамочка будет мной так гордиться.

24

24

САЙЛАС

МЕСЯЦ НАЗАД — ТА САМАЯ НОЧЬ

Я тихо прикрываю за собой заднюю дверь, слыша щелчок в давящей тишине; этот звук словно ставит точку в моем времени с Айрис, но это не так. Никакая сила на земле не заставит меня исчезнуть из ее жизни: даже если я умру, я найду ее на том свете и заберу домой, ко мне, туда, где ее место. Это лишь временная заминка, и будьте уверены — я вернусь, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.

Шагнув на траву — она хрустит под ботинками, — я иду через поле к зловещей кромке леса, возвращаясь туда, где я только что брал своего маленького демона. Я до сих пор чувствую ее вкус на своих голых губах, ее запах въелся в мою кожу. Без маски я ощущаю, как резкий ветер кусает мое обнаженное лицо, словно острыми зубами; это бодрит, но в то же время нервирует. Я остался без защиты, и пока не уверен, как с этим справляться.

Застегнув молнию на толстовке, на которую я укладывал Айрис — рукава испачканы в грязи, — я шагаю во тьму густых деревьев, мгновенно чувствуя себя более защищенным, более скрытым и безмолвным. Я расцветаю во тьме, вдали от зевак, которые всегда будут видеть во мне только монстра, психопатичную машину для убийств. Этот лес кажется мне вторым домом, и так оно и должно быть: здесь я не только заявил права на своего маленького демона, но и оборвал жизни трех отнюдь не невинных людей.