— Потому что меня заебало слушать, как эта мелкая дрянь ноет и скулит всю дорогу, и я отчаянно хочу заставить ее заткнуться. — Его голос звучит мрачно и пропитан тошнотворной жестокостью к маленькой девочке, которая все еще рыдает посреди комнаты, свернувшись в тугой клубок.

— Это просто музыка для моих ушей, Джек! — кричит второй мужик, переполненный возбуждением и азартом.

— Я знал, что ты заценишь, Крис. Малолетки — твои любимые, и я привел эту специально для нас.

Второй мужик, Крис, убирает сальные каштановые волосы с лица и тут же прикуривает сигарету; дым расходится по комнате.

— Шила, возьми девчонку, — приказывает Джек женщине.

Шила, пошатываясь, подходит к рыдающей девочке. Она обхватывает тонкими пальцами худенькое предплечье ребенка и поднимает ее с пола. Девочка вырывается из хватки Шилы, пытаясь освободиться, но безуспешно; Джек и Крис быстро хватают ее за руки и усаживают на один из стульев у стола.

Я чувствую, как мои коренные зубы стираются в пыль от того, как сильно я сжимаю челюсти; раскаленная добела ярость бушует во всем моем теле из-за того, что разворачивается у меня на глазах.

— А ну прекрати, блядь, реветь! — орет Джек на маленькую девочку, а затем отвешивает ей тяжелую пощечину по крошечному лицу; стул опасно кренится, но не падает. Даже в приглушенной темноте я вижу, как на ее бледной коже расцветает красный след от руки, закрывающий щеку и нос. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони; перед глазами проносится мое собственное детство: я вижу себя и Софию на месте этой маленькой девочки, вижу, как наш отец избивает нас.

Мне нужно это остановить. Я не смог защитить свою сестру, но я, блядь, умру, пытаясь защитить эту малышку. Однако мне нужно действовать с умом. Я не знаю, есть ли у них оружие, и они могут с легкостью убить девчонку прежде, чем я успею ей помочь.

Оставаясь в тени, я не свожу глаз с Джека, Криса и Шилы. Джек распахивает шкафчик под раковиной, шарит рукой в темноте, а затем вытаскивает потрепанный моток веревки и бросает его Крису и Шиле.

— Свяжите ее. Я хочу, чтобы она сидела смирно для того, что я задумал.

Крис и Шила быстро связывают девочку; веревка впивается в ее маленькие, худенькие запястья, туго стянутые за спиной. Девочка плачет, снова начиная тяжело рыдать. Шила заправляет тонкие пряди вытравленных блондинистых волос за ухо, наклоняется к скулящей девочке и проводит длинными ногтями по красному следу от удара.

— Не плачь, солнышко. Эти дяди о тебе очень хорошо позаботятся.

Блядь. Дело дрянь. Мне нужно какое-нибудь оружие, и что-то, что их отвлечет — что угодно, лишь бы отогнать их от девочки, чтобы я мог ее развязать. Я на мгновение задумываюсь, мозг работает на износ, кровь кипит от ярости; и тут я замечаю, что вся троица явно пьяна и под кайфом — Крис пускает по кругу маленькие пакетики с белым порошком, словно раздает конфеты на Хэллоуин. Все трое быстро делают по дорожке, и, возможно, этого преимущества мне хватит. В прошлом я работал и с меньшим, а эти больные ублюдки не выйдут из этой хижины живыми.

Пятясь по коридору, я проскальзываю в спальню, не переставая прислушиваться к звукам из кухни, пока оглядываю комнату в поисках чего-то полезного. В углу стоит маленькая прикроватная тумбочка, которая буквально держится на честном слове. Бесшумными шагами я подхожу к ней и выдвигаю небольшой ящик. Бинго, блядь. Внутри лежит ржавый выкидной нож, аэрозольный баллончик и зажигалка.

Вытащив вещи, я проверяю баллончик — он полный; затем чиркаю кресалом зажигалки, и пламя мгновенно вспыхивает, ярко освещая мое лицо. Возможно, в кои-то веки удача на моей стороне. Сунув баллончик и зажигалку в карман, я сдергиваю наволочку с комковатой подушки и пячусь в угол, сливаясь с темнотой. Грудь сдавливает, тревога беснуется в теле. Ровными вдохами я пытаюсь успокоиться: я не могу ворваться туда с шашкой наголо, как сделал бы обычно — на кону жизнь ребенка, и я не имею права облажаться.

Я делаю один глубокий вдох, поднимаю ногу и бью по тумбочке; она с грохотом падает на деревянный пол.

— Что это за хуйня? — Голос Джека разносится по маленькой хижине.

— Откуда мне, блядь, знать? — отвечает Крис. — Шила, иди проверь.

— Что? Почему я? Сам иди!

Голос Шилы пищит, как у маленького поросенка, и я молю ебаного Бога, чтобы она зашла сюда первой — я до смерти хочу заставить ее заткнуться. Слышится возня, девочка все еще тихонько хнычет — значит, она жива. Через мгновение по коридору начинают двигаться медленные шаги, они становятся все ближе и ближе; они слишком легкие для Криса или Джека, так что остается только писклявая Шила, и прикончить ее будет абсолютным удовольствием.

Я слышу, как она сначала заходит в ванную — дверь скрипит, открываясь и закрываясь, — затем она мнется на месте и крадется в спальню. В поле моего зрения появляется ее профиль. Ее кожа напоминает мне расплавленный пластик — она буквально сползает с лица от тяжелой наркозависимости. Я медлю.