Я тяжело опускаю руки на пол и начинаю ползти к ней, отчаянно нуждаясь в том, чтобы она выслушала меня, чтобы позволила объяснить — как смогу — ту чертовщину, которая творится в моей голове, чтобы заставить ее понять: я бы никогда, блядь, не сделал ей больно. Я бы лучше умер. Я бы лучше перерезал себе глотку, чем причинил ей вред.

Но я сделал ей больно. Что-то сломалось у меня в голове, что-то такое, что я испытывал всего раз в жизни — когда оборвал жизни своих родителей во взрыве крови. Я бы никогда не причинил ей вреда, клянусь.

«Но ты ведь сделал ей больно, не так ли». Голос моего отца снова прорезает мой разум, и я стискиваю зубы, прогоняя его слова.

— Стой там, Сайлас, не подходи ко мне ближе.

Слова Айрис быстро перекрывают насмешки моего отца, и я замираю на месте; я так близко к ней и в то же время так далеко. Ее остекленевшие глаза блестят от непролитых слез, а нижняя губа дрожит. Одно это зрелище заставляет меня опустить взгляд, сгорая от стыда за то, что я с ней сделал. С единственной женщиной, которая увидела меня настоящим, приняла меня со всеми моими недостатками.

— Думаю, тебе стоит уйти. — Она произносит это едва слышно, но я улавливаю каждое слово; на самом деле, они звучат для меня оглушительно громко.

— Уйти?

— Да. Возвращайся в подвал, иди в лес, мне все равно. Мне нужно побыть одной, Сайлас.

Я зажмуриваюсь и мотаю головой, сдерживая горячие слезы.

— Ты так не думаешь, — шепчу я.

— Я так и думаю. Ты сделал мне больно, Сайлас. В тебе что-то изменилось, что-то темное, и эта тьма чуть не убила меня. Ты убийца, и я была дурой, когда поверила, что это не так.

Боль пронзает меня, словно раскаленный нож. Для нас не может все так закончиться, она не может говорить это всерьез. Ей просто больно, и она, наверное, устала. Я все исправлю, я смогу...

— Нет, нет. Пожалуйста, малышка. Я... блядь. — Я запинаюсь на словах; кислый привкус поднимается к горлу. — Я все исправлю. Дай мне... шанс, позволь объяснить. Раньше это был не я. Что-то... что-то изменилось, да, но я не смог это остановить. Я бы лучше умер, чем когда-либо причинил тебе боль. Пожалуйста, — умоляю я хриплым, пересохшим голосом, мой взгляд взывает к ней.

Но я понимаю, что этого недостаточно; боюсь, что что бы я ни сказал или ни сделал, этого никогда не будет достаточно, и... я не могу винить ее за это. Я убийца, опасный и чокнутый психопат, и я чуть не убил своего маленького демона, свою душу, женщину, которую люблю. Айрис тяжело вздыхает, словно на ее плечи лег весь груз мира.

— Просто прекрати, Сайлас.

Слезы, которые копились в ее глазах, наконец-то пролились; крупные капли покатились по ее лицу, и мне так отчаянно хотелось смахнуть их, зацеловать ее лицо, сделать все хорошо. Но единственный способ все исправить — это исчезнуть самому. Устранить проблему.

Впервые в жизни я решаю отступить, поэтому просто киваю ей, принимая тот факт, что она больше не хочет видеть меня рядом, и я это заслужил. Я заслужил ее гнев, ее разочарование, ее боль и сожаление. Я заслуживаю пулю в лоб, а Айрис заслуживает жизни без меня, и если я могу ей это дать, я это сделаю. Я сделаю для нее что угодно, даже если мне придется любить ее издалека, чтобы обезопасить ее. Чтобы обезопасить ее от меня — монстра в ее собственном доме.

Я медленно поднимаюсь на ноги; ее взгляд прикован ко мне, она следит за каждым моим движением, вероятно, в ужасе от того, что меня снова переклинит. Я пячусь назад, пока полностью не выхожу из гостиной. Айрис остается на своем месте, крепко сжимая плед, пока слезы текут по ее прекрасному лицу. Я делаю мысленный снимок, сохраняя этот образ в памяти в последний раз.

— Прости, и я знаю, что этого никогда не будет достаточно, и я заслу... Я заслуживаю эту боль, ненависть, ярость, гнев. Все это. Я заслуживаю все это... от тебя. Но просто знай, что ты единственная женщина, которая у меня есть... которую я когда-либо любил, и я буду любить тебя до самого конца, — произношу я с абсолютной искренностью, потому что это и есть правда. Я буду любить ее до тех пор, пока последний вздох не покинет мои легкие и не сольется с ее.

Глаза Айрис расширяются от моего признания, но она ничего не говорит, да я и не ждал от нее никаких слов. Я знаю, что ее молчание говорит громче любых фраз. Молчание, которое я так хорошо знаю.

Бросив на нее последний взгляд, я разворачиваюсь на пятках и выхожу через заднюю дверь прямиком в лес. Тьма проглатывает меня целиком.

22

22

АЙРИС

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой пустой. Моя душа похожа на колодец, высохший давным-давно — бесплодный и бездонный, бесконечная бездна небытия. В тот момент, когда Сайлас исчез из моей жизни, он забрал с собой часть меня, и я не должна бы испытывать эту сердечную боль. Он сделал мне очень больно, и я поступила правильно, прогнав его, но почему тогда это не кажется правильным? Все это кажется неправильным, хотя я знаю, что так быть не должно. Сайлас явно не в себе, и, возможно, я только сделала хуже — надавила на него слишком сильно, слишком быстро.