При виде моего дома у меня возникает отчаянное желание смыть с себя всю эту грязь и листья. Не успеваем мы дойти до задней двери, как краем глаза я замечаю что-то; тень стоит справа от меня, но в ней что-то светится — маленький красный огонек, похожий на тлеющий кончик сигареты. Ужас отравляет мне кровь, мгновенно смывая те счастливые мысли, что были у меня секунду назад. Слова Сайласа возвращают меня к реальности, но мой взгляд остается прикованным к этой маленькой красной светящейся точке.

— Ты там в порядке... малышка? — бросает он через плечо.

— Да. В порядке... — Слова замирают на губах, когда красный огонек исчезает в черной бездне, и у меня появляется предчувствие, что письмо и флешка связаны с этим человеком в тенях.

Боюсь, мой худший кошмар становится явью.

21

21

САЙЛАС

Войдя в поместье, я опускаю Айрис на ноги; ее мягкое голое тело скользит по моей груди. В ее волосах запутались сломанные веточки и листья с лесной подстилки; мокрая грязь теперь засохла и потрескалась на ее бледной коже. Я отчаянно хочу затащить ее в душ, но с ней что-то не так. Я вижу, как ее мысли несутся со скоростью миллион миль в час; ее взгляд пуст и безразличен, она грызет ногти, и я не могу отделаться от чувства вины.

Я зашел слишком далеко? Может, теперь, когда острые ощущения сошли на нет, она смотрит на меня иначе — как на что-то больное и опасное.

«Никому ты никогда не будешь нужен».

Прошла уже минута с тех пор, как я в последний раз слышал голос отца; мой разум был слишком занят Айрис. Его слова бьют прямо в сердце, и мне требуется вся моя воля, чтобы не поверить ему, чтобы убедить себя, что он не прав, что Айрис действительно меня хочет. Стиснув зубы, я отхожу от нее на пару шагов, чтобы принести плед из гостиной. Вернувшись, я вижу, что она стоит на том же месте; ее руки крепко обхватывают талию.

Я осторожно накидываю плед ей на плечи, и она вздрагивает, словно это вырывает ее из оцепенения.

— Прости, — тихо говорит она. — Я просто задумалась.

Ее губы растягиваются в натянутой улыбке, которая должна убедить меня, что она в порядке, даже когда я знаю, что это не так. Что-то случилось в промежутке между тем, как я снял маску, и нашей дорогой к поместью, и мне нужно выяснить, что именно. Пробить эту каменную стену, которую она так быстро возводит вокруг себя.

Я легко подхватываю ее на руки; она вскрикивает от неожиданности, а затем устраивается на моей груди; ее голова идеально помещается у меня под подбородком. Я несу ее в гостиную, сажусь на диван и усаживаю ее к себе на колени. Тишина в комнате густая и вязкая; она заставляет меня нервничать, по коже словно бегают невидимые муравьи. Опустив руку, я пальцами приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. Ее хрустальные глаза тут же встречаются с моими, но что-то блокирует ту связь, которую я обычно чувствую от нее; это дверь, которую она отказывается открывать.

— Что творится... в твоей красивой головке?

Айрис молчит; ее взгляд блуждает по моему лицу, и я чувствую, как этот взгляд жжет мне кожу. Неужели она ставит под сомнение все, что между нами произошло? Неужели я все испортил? Паника начинает закручиваться в животе, как приливная волна, топя меня изнутри; я чувствую, как кожа покрывается липким потом, а перед глазами сгущается черная пелена.

Сайлас. Успокойся. Мы ничего не испортили. Голос разума появляется как нельзя вовремя; он был необычно тих, но я не жаловался. Я даже немного по нему скучал, но ни за что ему в этом не признаюсь; я просто рад, что он здесь, чтобы не дать мне окончательно слететь с катушек. Айрис, должно быть, чувствует мою внутреннюю панику.

— Дело не в тебе, если ты об этом думаешь, — говорит она, кладя ладонь мне на щеку; ее кожа такая мягкая на фоне моей грубости.

Я таю от ее прикосновения, но все еще не принимаю ее ответ. Она лжет.

— Если не во мне, тогда в чем?

Я сильнее сжимаю пальцы на ее подбородке, фиксируя ее взгляд на себе и глядя на нее сверху вниз. Она, должно быть, замечает искру раздражения в моих глазах, потому что судорожно сглатывает. Я не терплю ложь и всякое дерьмо. Мои родители лгали мне; моя младшая сестренка лгала мне, когда говорила, что никогда меня не бросит, но она это сделала — она, блядь, взяла и бросила меня! Те ублюдки, которых я вырезал, лгали мне; они лгали о том насилии, которое творили, и посмотри, где они в итоге оказались. Ебано мертвые от моих рук.

Гнев стремительно затапливает мое тело, заставляя Айрис спрыгнуть с моих коленей и плотнее закутаться в плед, словно это сможет защитить ее от меня. Кажется, она забыла, кто я такой на самом деле. Кажется, я сам забыл, кто я такой.

Я тут же вскакиваю с дивана; моя грудь тяжело вздымается от частого дыхания, а кулаки крепко сжаты по бокам.

— Ты мне лжешь. — Мой голос звучит низко, почти зловеще.