Сайлас прижимается головой к моей горящей коже; наш пот смешивается, пока он изливает последние капли внутрь меня; его член пульсирует. Я чувствую, как он осторожно выходит из меня; мое зрение все еще затуманено из-за маски. Я пытаюсь пошевелиться, но он тут же снова прижимает меня к полу; мои бедра прижаты к груди, сердцевина широко раскрыта перед ним.

— Сайлас, — скулю я. — Что ты делаешь?

Он шикает на меня, а затем прижимается ртом к моей тщательно оттраханной киске; его язык выписывает круги, вычерпывая смесь нашей спермы и соков из моего канала.

— Срань господня, я не могу, — вскрикиваю я; эти ощущения слишком сильны для моего тела.

Сайлас убирает язык; я чувствую, как он ползет вверх по моему телу, а затем приподнимает маску ровно настолько, чтобы освободить мой рот — кожа с облегчением вдыхает прохладный воздух. Я чувствую, как его пальцы сжимают мое лицо, заставляя меня открыть рот, а затем он сплевывает смесь нашей спермы мне прямо в горло.

И это, наверное, самое охуенно горячее зрелище в моей жизни. Для девственника Сайлас чертовски испорчен, и я в восторге от этого.

Я проглатываю солоноватую жидкость и тут же чувствую его губы на своих; зубы сталкиваются, когда он проталкивает свой язык мне в рот. Я даже не пытаюсь сопротивляться; вместо этого я открываю рот, предоставляя ему тот доступ, который он требует. Я стону ему в губы; солено-сладкое послевкусие взрывается на наших языках.

Сайлас стонет в мои искусанные губы, а затем мягко разрывает поцелуй; я тихонько хнычу от потери контакта с ним.

— Останешься со мной? — спрашиваю я, не зная, как он отреагирует, боясь давить на него слишком сильно.

Вопрос повисает между нами на мгновение; маска все еще закрывает мне глаза. Я слышу, как он возится сбоку от меня — звук расстегивающегося ремня, затем глухой стук тяжелых ботинок, падающих на деревянный пол. Внезапно меня переворачивают на бок; жар твердой груди Сайласа прижимается к моей спине, он притягивает меня к себе, а затем стягивает маску с моего лица и возвращает ее на свое. Я отчаянно хочу взглянуть на него, но он и так доверился мне больше, чем мог, и я не смею предавать это доверие.

Сайлас обвивает рукой мою талию, а затем накрывает ладонью мою грудь; его большой палец лениво вырисовывает круги на моей коже.

— Я никуда... не уйду, мой маленький демон.

19

19

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Мне нужно снова ее увидеть; нужно узнать, получила ли она мои письма и ту домашнюю видеозапись, которую я сделал специально для нее. Эту шлюху было так легко снять с улицы; стоило мне припарковаться в темном, грязном переулке, где обычно тусуются отчаявшиеся проститутки, как эта блондинистая сучка уже просунула свои торчащие сиськи в окно моей машины, предлагая развлечься. Мой кулак встретился с ее лицом еще до того, как она успела сообразить, что нужно бежать.

Шлюхи всегда были легкой добычей, но только не моя дорогая Айрис.

Наверное, вы думаете, что у меня проблемы с матерью, да? Что моя ненависть к женщинам вызвана тем, что моя собственная мать была ебаной сукой — и вы будете абсолютно правы. Она была сукой, жестокой подстилкой, велосипедом, на котором катался весь город. На ней катались чаще, чем на карусели в детском парке. Своего отца я толком и не знал; он свалил, как только мне исполнилось одиннадцать, заявив, что не может справляться с моими «проблемами».

Под «проблемами» он имел в виду мои коллекции, мои хобби. Мертвечина — вот в чем заключалось мое хобби: разрезать вещи, расчленять животных и использовать их ради собственного больного удовольствия, пока я не смог добраться до чего-то покрупнее, чего-то более человечного. Однажды я убил кошку соседки. Это был первый раз, когда мне в руки попало нечто большее, чем те жалкие мыши и крысы, которых я находил на нашем заднем дворе. Грызуны выполняли свою функцию, но мне нужно было больше, поэтому заманить полосатую кошку миссис Фишер в самодельную ловушку из веревок и палок оказалось идеальной идеей.

Я до сих пор помню то чувство, когда она умирала в моих руках, пока я сворачивал ее тощую маленькую шею своими шнурками. Эта тварь пару раз полоснула меня когтями, но я не сдался, о нет; я затягивал этот шнурок так сильно, что мои пальцы стерлись в кровь. Я почти уверен, что в тот же самый момент я кончил в свои шорты. Счастливые времена.

Подъезжая к дому Айрис — небо абсолютно черное, лишь редкие полоски облаков размазаны по этой темной массе — я сбавляю скорость и паркуюсь на том же самом месте, что и в прошлый раз. Но сегодня я хочу рассмотреть все поближе. Заглушив двигатель, я натягиваю кепку на глаза, выхожу из машины, тихонько закрываю дверь и неспешно иду к нависающему в темноте поместью.

Я чувствую, как кровь с гулом проносится по моим тонким венам от предвкушения. Перед тем как выехать сюда, я уже дважды кончил в руку — и в небольшую баночку, чисто на память, — и я уверен, что смогу сделать это снова при одной лишь мысли о том, что увижу мою дорогую Айрис вблизи, во плоти. Что она будет на расстоянии вытянутой руки.