Мне требуется минута, чтобы прийти в себя; мир кружится перед глазами от резкого движения и безумной гонки за выживание. Но как только зрение проясняется, я удостаиваюсь вида Сайласа, возвышающегося надо мной. Его лицо скрыто за фирменной маской, но я уже знаю, что под ней скрывается самодовольная ухмылка от того, что он меня поймал. Но по правде говоря, я сама хотела, чтобы он меня поймал. Чтобы он сжал меня в своей крепкой хватке, чтобы доминировал надо мной так, как умеет только он.

Я приподнимаюсь на локтях и немного отползаю назад, чтобы создать между нами хоть какое-то пространство. Сайлас не двигается с места; его крупное тело укутано в черную куртку, которая расстегнута спереди, а капюшон скрывает его роскошные волосы. Мой взгляд скользит от маски к его обнаженному торсу: татуировки, украшающие его кожу, покрыты слоем пота, и я отчаянно хочу провести по ним языком, почувствовать его соленый вкус. Я опускаю взгляд ниже, на его идеально прорисованный пресс, а затем к штанам карго, которые опасно низко висят на его узких бедрах; дорожка темных волос спускается прямо к запретной зоне.

Во рту мгновенно пересыхает, будто я наглоталась песка, от одного лишь вида этого мужчины передо мной. Опасно темный и невероятно, блядь, сексуальный. Похоже, с психикой у меня и правда не все в порядке.

Мои греховные мысли мгновенно улетучиваются, когда он делает медленные, выверенные шаги в мою сторону; он подкрадывается ко мне, сухие листья и ветки трещат и ломаются под его весом. Я остаюсь неподвижной, полностью в его власти, но кем бы я была, если бы не показала ему свой характер?

— Ты меня поймал, и что теперь будешь делать? — спрашиваю я с легким вызовом; уголки губ дергаются в ухмылке.

Я наполовину ожидала, что он набросится на меня, но он так и стоит у моих ног; его голова медленно склоняется набок, словно он оценивает меня. Я чувствую, как его жгучий взгляд скользит по моей коже, словно невидимые руки, дразня и лаская. Я жду, что он что-нибудь скажет, сделает хоть шаг, но он не двигается, и это начинает меня не на шутку бесить. Я натянута, как струна, и отчаянно нуждаюсь в разрядке; отчаянно нуждаюсь в нем. Я знаю, что веду себя как капризная сучка, но его молчание сводит меня с ума.

С уверенностью и ноющей киской я поднимаюсь на ноги, готовая бросить ему вызов, но его рука молниеносно взлетает и хватает меня за горло; его сильные пальцы сдавливают шею по бокам. В панике я цепляюсь за его руку, но он остается непоколебимым и притягивает меня к своей груди; пугающая маска оказывается в нескольких дюймах от моего лица.

Я слышу его тяжелое, напряженное дыхание сквозь ткань, пока он проводит потертой кожей маски по моей щеке; его пальцы смыкаются вокруг моего горла, словно ожерелье. Тихий скулеж вырывается из моих приоткрытых губ от его прикосновения; он оставляет за собой обжигающий след, прежде чем остановиться у моего уха.

— Если ты будешь вести себя... как ебаная стерва, я и обращаться с тобой буду соответственно.

Эти слова вызывают короткое замыкание в моем мозгу; предохранители перегорают, и система выходит из строя. Все в этом мужчине заставляет мой организм перезагружаться.

Сайлас усиливает хватку на моей шее и толкает меня назад, пока я не впечатываюсь в ствол дерева. Шершавая кора царапает спину, и я шиплю сквозь зубы от резкой боли, но Сайлас не ослабляет напора; он лишь сильнее вжимается в меня своим каменным телом, и я чувствую, как его твердый член упирается мне в низ живота.

Сайлас отпускает мое горло, и я жадно втягиваю воздух, благодарная за кислород, наполняющий легкие; он запускает руки в мои волосы и крепко сжимает их у корней. Я превратилась для него в ебаную тряпичную куклу, в игрушку, с которой можно делать все что угодно, и я еще никогда в жизни не была такой мокрой. Я моргаю, глядя на него сквозь очки, когда он наклоняется.

— А еще, если собираешься открывать этот рот, то для начала найди ему достойное применение, — грубо произносит он; его тон унизительный и резкий.

Сайлас сильнее натягивает мои волосы, отчего кожу головы обжигает болью, а затем толкает меня вниз; мои колени с глухим стуком ударяются о землю. Он расстегивает ремень и достает свой тяжелый член; головка блестит в лунном свете от предсеменной жидкости.

Мне нужно снова попробовать его на вкус, почувствовать эти пирсинги на своем языке. Я поднимаю руки и кладу их на его мускулистые бедра, позволяя ему направить мой рот к своему ожидающему члену; головка скользит внутрь и достает до задней стенки горла. Уголки моих губ жжет, когда я широко открываю рот для него.