Подняв голову, я останавливаю ее движения, и она скулит от потери трения.

— Я хочу, — начинаю я; в горле отзывается колющая боль. — Я хочу... чтобы ты выебала меня.

Мне удается выдавить эти слова; мой собственный голос кажется мне чем-то запретным. Я знал, что он будет низким, но не ожидал услышать именно такой тембр. Айрис наклоняется вперед; ее идеальные груди касаются моей груди, губы скользят по шее и останавливаются у самого уха.

— Хочешь эту киску, малыш? — дразнит она меня в самое ухо, как последняя грязная шлюшка, и я толкаю бедра вверх, доказывая ей, как сильно я этого хочу, как сильно я хочу ее.

Ее руки крепко опираются на мои плечи, чтобы не потерять равновесие, а я отчаянно жажду почувствовать ее кожу на своей. Отпустив ее бедра, я хватаюсь за край своей футболки и стягиваю ее через голову, стараясь не задеть маску. Кожа покрыта тонким слоем пота; татуировки переливаются на моем прессе и груди, расползаясь к ключицам и спускаясь по рукам.

Я ясно вижу, как меняется лицо Айрис, когда она рассматривает мое тело: татуировки, а заодно и шрамы. Кажется, тысячи ран усеивают мою кожу: порезы от ножей и осколков стекла, ожоги от сигарет, которые глубоко вжимали в мою плоть, когда я был ребенком. Мое тело рассказывает историю, для которой мой голос никогда бы не смог подобрать нужных слов.

Вернув руки на ее бедра, я останавливаю их на изгибе ее талии, ожидая ее приговора. Приговора, которого так и не следует: Айрис наклоняется и оставляет горячий поцелуй в самом центре моей груди. Кажется, будто моя кожа физически горит под ее прикосновением; этот нежный жест настолько чужд мне, что я почти отшатываюсь, боясь ее следующих действий.

Но Айрис — не мой отец, и уж тем более не моя мать. Она не такая, как они. Она другая — чистая и хорошая, и я больше не могу ждать, чтобы не испортить ее.

Без всякого предупреждения я обхватываю ее за талию и поднимаю; головка моего члена скользит по ее горячей киске, пока я несу ее в центр гостиной — туда, где она спала до этого, — и укладываю на ворох пледов. Теплый свет от камина освещает ее фарфоровую кожу; округлости ее груди и изгибы бедер отбрасывают гипнотические тени на ее нежную плоть. Тени, в которых мне так отчаянно хочется заблудиться.

Опустившись на колени между ее раздвинутых ног, я обхватываю свой член: проколы все еще побаливают и остаются чувствительными, что только добавляет еще один уровень наслаждения. Айрис смотрит на меня из-под полуприкрытых век — синева в ее глазах такая глубокая, что я мог бы утонуть в них и никогда не вынырнуть за воздухом; ее пухлые губы приоткрываются, пока я медленно надрачиваю себе.

— Ты... хочешь мой член? — спрашиваю я хриплым голосом.

Айрис облизывает губы и кивает. Она выглядит такой, блядь, невинной сейчас, но я-то знаю правду.

— Тогда тебе... лучше... прийти и взять его.

Как только эти слова слетают с моих губ, она уже меняет нас местами: я занимаю ее место на пледах, а она устраивается на коленях надо мной. Она перекидывает свои длинные локоны на одно плечо, затем вытягивает губы трубочкой и позволяет густой слюне капнуть прямо на мой член. Бляяяядь. Это уже слишком.

Айрис смотрит на меня огромными оленьими глазами, опускаясь вниз, пока я не чувствую, как ее язык скользит от моих яиц к самой головке, обволакивая своим жаром каждую штангу пирсинга. Срань господня. Ощущение посылает электрический разряд прямо по позвоночнику, и мои глаза закатываются. Она одобрительно мычит, прижимаясь к моей коже, посылая одурманивающие вибрации по всему члену.

Тяжелый стон вырывается из моего горла, когда она обводит языком головку, а затем нежно берет ее в свой горячий, мокрый рот. Я поднимаю руки и зарываюсь в ее волосы, собирая их в импровизированный хвост, чтобы контролировать ее голову; я наслаждаюсь видом того, как мой хуй исчезает в ее рту, а металлические штанги скрываются одна за другой.

Горло Айрис сжимается вокруг моего ствола; на ее глазах наворачиваются слезы, а остатки туши стекают по щекам. Удерживая ее за волосы, я насаживаю ее глубже, заставляя давиться, пока влажные хлюпающие звуки не заполняют огромную комнату. Не давая ей потерять сознание от нехватки воздуха, я стягиваю ее со своего члена и снова меняю нас местами.

Она с глухим стуком падает подо мной; ее грудь тяжело вздымается в попытках восстановить дыхание. Я наклоняюсь к ее уху и провожу маской по ее лицу.

— Ты такая... блядь, красивая.

Ее кожа расцветает идеальным розовым румянцем от моего комплимента. Айрис стонет под моими прикосновениями, когда я провожу руками по ее телу, оттягивая и выкручивая ее соски, пока она не вскрикивает, раздвигая передо мной ноги, приглашая меня домой.

Я больше, блядь, не могу ждать; мой член просто воет по ней. Подсунув руки ей под бедра, я притягиваю их к себе и приставляю головку члена к ее открытому входу.