— Тебе не... блядь, тебе не обязательно говорить, если тебе слишком тяжело, — стону я; слова с трудом срываются с губ между тяжелыми вдохами от ощущения штанг на его члене, скользящих по мне.

Он продолжает свою мучительную пытку, вырывая из меня новые стоны и всхлипы; я слежу взглядом за тем, как он снова берет блокнот и ручку. Что бы он ни собирался сказать, это явно длиннее тех коротких фраз, что он только что произнес, и если это избавит его от боли при разговоре, я только за.

Сайлас кладет блокнот мне на грудь и проводит кончиком ручки по обнаженной коже; он обводит один сосок, затем второй, прежде чем начать писать на бумаге. Скрип прекращается, и он переворачивает блокнот.

«Я хочу тебя, мой маленький демон. Я хочу тебя так сильно, блядь, что это причиняет боль, и ощущение твоей мокрой киски на моем члене сводит меня с ума. Мне это нужно, и мне нужна ты. Пожалуйста, позволь мне взять тебя. Я никогда раньше этого не делал, но я буду стараться, я смогу доставить тебе удовольствие, малышка».

Его слова бьют прямо в душу. Он девственник?

— Ты девственник? — спрашиваю я; мои пальцы все еще запутаны в его волосах. Он кивает, как будто даже стесняясь своего признания.

Странным образом мне кажется, что для меня это тоже будет как в первый раз. Прошли годы с тех пор, как я была с кем-то близка, и я чувствую себя польщенной. Я хочу спросить его, почему он прожил всю свою жизнь без секса, особенно будучи мужчиной. Это казалось бы странным, но он уже подарил мне одну вещь — свой голос, и на сегодня мне этого достаточно. Сегодня ночью я хочу, чтобы он принадлежал мне целиком и полностью.

18

18

САЙЛАС

Вот именно это — Айрис, оседлавшая мои бедра, мой член, скользящий между ее мокрых половых губ — ощущается так охуенно приятно. То, как она трахала мой ботинок, словно самая послушная, блядь, девочка, едва не заставило меня спустить прямо в штаны.

«Может, мне стоит уйти, если ты собрался намочить свой хуй?» Я усмехаюсь в ответ голосу, и Айрис странно на меня смотрит; ее брови хмурятся в непонимании. Ах да, я и забыл, что она не слышит голос. Лучше пока держать эту маленькую деталь в секрете до дальнейших распоряжений. Она уже знает, что я убийца; ей ни к чему знать еще и о голосе, который живет в моей голове.

Я не планировал подниматься в дом сегодня ночью, но что-то потянуло меня туда; с моим маленьким демоном что-то было не так, я чувствовал это нутром. Ее что-то ранило, и мне нужно было найти ее. Но я никак не ожидал найти ее свернувшейся калачиком на кухонном полу, в позе эмбриона; во сне по ее лицу катились слезы. Моя кровь закипела до опасного предела при одном взгляде на нее.

Кто-то или что-то причинило ей боль, и мои мысли тут же вернулись к письму, которое подкинули ей под дверь прошлой ночью. Этот уебок-сталкер снова связался с ней, а я упустил этот момент? Подняв ее с пола и уложив в гостиной, обложив ее любимыми пледами и подушками, я вернулся на кухню в поисках чего-нибудь, что кричало бы: «Я ебаный сталкер-извращенец». На столешницах ничего не было, пока мой взгляд не зацепился за мусорное ведро — скомканное письмо, та же самая бумага, что и в прошлый раз.

Замерев на месте и прислушиваясь к звукам из гостиной, я вытащил бумагу и осторожно развернул ее; передо мной предстал тот же самый почерк. Я почувствовал, как в животе зарождается ярость — нечто настолько первобытное, что я сжал письмо в кулаке до такой степени, что ногти впились в ладони до крови, пачкая белоснежную бумагу. Швырнув письмо обратно в мусорку, я вернулся в гостиную и занял свое место в тенях, ожидая, пока мой маленький демон проснется.

В тот самый момент, когда я признался Айрис, что я девственник, с моих плеч упал огромный груз; ее взгляд горел неподдельной гордостью и любовью. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного, никогда в жизни не видел этой эмоции, направленной на меня, но увидев ее от Айрис, мое сердце забилось в бешеном ритме, ударяясь о грудную клетку.

Она медленно сбрасывает с себя тонкий халатик, полностью обнажаясь передо мной; ее мягкие локоны цвета оникса рассыпаются по плечам, как пролитые чернила. Чернила, в которые мне так хочется запустить пальцы, чернила, которыми мне хочется ее раскрасить. Моя муза. Мой маленький демон. Мое сердцебиение.

Мой член невыносимо твердеет под ней; ее тепло обволакивает его, ее соки скользят по штангам, которыми я решил проколоть свой хуй. Идея пришла мне в голову в тот самый момент, когда я увидел, как она использует эту ебаную игрушку-щупальце; я понял, что должен прокачать свой член ради нее — персонализация пениса, если угодно. И, судя по тому, как она трется об меня, водя клитором по гладким металлическим шарикам, ей это явно нравится.

От одного лишь ощущения ее тела я запрокидываю голову на спинку дивана; мои руки впиваются в ее полные бедра, мягкая кремовая плоть собирается между моими пальцами. Она гонится за очередным оргазмом, но только после того, как лишит меня девственности.