Я разворачиваюсь, поднимаю Айрис с кровати и поднимаюсь по лестнице из подвала, прижимая ее к груди, пока несу через весь дом в ее спальню. Лунный свет льется в окно, заливая кровать, на которую я ее укладываю; ее тело все еще опутано простыней с моего матраса.

За всю свою жалкую жизнь я не видел ничего прекраснее: лунный свет танцует на ее коже, превращая ее в богиню. Я бросаю на нее последний взгляд и выскальзываю из комнаты; мои ботинки ступают по деревянному полу так бесшумно, как только могут. Я спускаюсь вниз, чтобы обойти дом и проверить, заперты ли все окна и двери. Мой маленький демон имеет привычку забывать о таких вещах, а моя работа — защищать ее от монстров снаружи.

Закончив обход и собираясь спуститься в подвал, я вдруг слышу, как хлопает крышка почтового ящика на входной двери. Этот звук заставляет меня замереть на месте; все чувства обостряются до предела. Почти три часа ночи, кто, блядь, приносит почту в такое время?

Словно истинный хищник, я крадусь к входной двери, прислушиваясь к малейшему шуму, но не нахожу ничего. Поместье хранит молчание, будто затаив дыхание; лишь старые кости дома поскрипывают, погружаясь в глубокий сон. Подойдя ближе, я замечаю белый конверт, торчащий из золотистой прорези почтового ящика. Я вытаскиваю его и кручу в руках: никаких надписей, ничего, что указывало бы на то, что это для Айрис.

Я знаю, что мне не стоит вскрывать ее почту, но во всей этой ситуации есть что-то неправильное; нутро кричит мне, чтобы я не отдавал ей это письмо. Доверившись интуиции, я поддеваю липкий клапан большим пальцем и вытаскиваю линованный листок бумаги, идеально сложенный втрое, чтобы поместиться в конверт. Скомкав конверт, я сую его в карман и разворачиваю листок. Мой желудок ухает куда-то в район задницы, когда я читаю слова, написанные толстым черным маркером.

«О, моя дорогая Айрис, как же я жажду увидеть тебя, почувствовать твою кожу на своей вместо того, чтобы терпеть это расстояние, которое ты между нами возвела. Почему ты меня не видишь? Почему не замечаешь?

Но ничего страшного. Я прощаю тебя, на этот раз.

А пока... Я буду наблюдать за тобой, моя дорогая».

Кислая желчь подступает к горлу; раскаленная добела ярость отравляет кровь при виде этих строк. Строк какого-то уебка, который пытается заявить права на мою женщину. На мою одержимость. На мою ебаную душу.

В поместье «Уиллоу Крик» позволено быть только одному монстру, и он уже здесь.

17

АЙРИС

Восходящее солнце светит в окно; теплые лучи падают мне на лицо, на мгновение ослепляя. Зажмурившись, я ерзаю в прохладной простыне... простыне? Распахнув глаза, я обнаруживаю, что лежу совершенно голая под черной простыней, которая была застелена на матрасе Сайласа. Поднеся ткань к носу, я вдыхаю его фирменный аромат — теплые специи и какие-то древесные нотки щекочут обоняние, мгновенно окутывая меня чувством спокойствия. Заворачивая в теплые объятия.

Флешбэки прошлой ночи врезаются в сознание, как товарный поезд: то, как Сайлас довел меня до грани экстаза, прежде чем мы сорвались в эту пропасть вместе; его порочный рот на моих самых чувствительных местах, когда я была обнажена перед ним; ощущение его губ на моих — то, что я никогда не хочу забывать.

Прежде чем я успеваю окончательно погрузиться в воспоминания, в парадную дверь раздается громкий стук, заставляя меня вздрогнуть. В недоумении я выпутываю ноги из простыней, надеваю очки, лежащие на прикроватной тумбочке, набрасываю халат на голое тело, плотно запахиваю его спереди и поспешно спускаюсь по винтовой лестнице. Обхватив дверную ручку, я распахиваю тяжелую дверь, чтобы обнаружить... никого? Никого, только свежий утренний воздух врывается внутрь.

А? Кто-то же точно стучал в мою дверь. Сделав шаг на крыльцо, моя нога натыкается на картонную коробку, из-за которой я чуть не лечу кубарем. Поймав равновесие, я оглядываю открытую территорию поместья, провожаю взглядом гравийную дорожку и осматриваю кромку леса в поисках фургона курьера, хотя и не помню, чтобы что-то заказывала. Вокруг тихо; в воздухе нет пыли от отъехавшей машины, только птицы щебечут в деревьях.

Кожу покалывает от нервного напряжения, халат почти не спасает от холода. Наклонившись, я быстро подхватываю коробку в руки, возвращаюсь в дом, закрываю за собой дверь и задвигаю засов. Убедившись, что дверь заперта, я шлепаю босыми ногами на кухню, ставлю коробку на остров и быстро достаю маленький канцелярский нож из одного из ящиков.

Прежде чем вскрыть посылку, я кручу ее на столешнице, ища хоть какую-нибудь транспортную наклейку. Не хотелось бы вскрыть чужую почту и обнаружить там какую-нибудь безумную секс-игрушку или типа того; от этой мысли я тихонько посмеиваюсь — в голове тут же всплывает Дэйви Джонс из моей прикроватной тумбочки.