Без всякого предупреждения Сайлас отстраняется от меня, подходит к столу и быстро берет листок бумаги и ручку. Его крупная, мускулистая фигура нависает над маленьким столиком, пока он поспешно что-то строчит. Я остаюсь стоять как вкопанная, прижавшись спиной к стене, и наблюдаю, как он берет бумагу и широким шагом возвращается ко мне. Взяв листок из его рук, я читаю:

«Мне так отчаянно хочется, чтобы ты меня увидела, малышка. Я жажду сбросить эту кожу и обнажиться перед тобой, но я не могу. Я не знаю как. Я знаю, что ты уже видела мое лицо на том полицейском фото», — мои глаза мгновенно вскидываются на него в замешательстве: откуда он знает, что я его уже видела? Я откладываю эту мысль на потом и продолжаю читать. «Но теперь я другой. Я стал старше. Я изменился, и я боюсь, что, как только ты увидишь то, что скрывается за этой маской, ты сбежишь. Фотография может сказать тысячу слов, но реальность может рассказать всю историю, а моя история больше похожа на хоррор-роман».

Сжимая листок в руках, я чувствую, как моя душа разрывается пополам от его слов, от тех первобытных эмоций, которые излучает одно лишь его тело. Я не упоминаю фотографии с места преступления и не спрашиваю, почему он сделал то, что сделал; вместо этого я бросаю бумагу и бросаюсь к нему на шею — его твердость сливается с моей мягкостью.

Сайлас мгновенно ловит меня в свои крепкие объятия, обвивая татуированными руками. Без малейших усилий он подхватывает меня на руки, и мои бедра тут же смыкаются на его талии. Огонь мгновенно вспыхивает в моих венах от такой близости; потребность и желание скручиваются внизу живота, когда я чувствую, как его твердый пресс трется о мою киску — трение расходится по моему телу, словно бурные волны.

Сжав бедра вокруг него, я запускаю пальцы в его волосы и тяну его голову назад, приподнимая маску так, чтобы он смотрел на меня, а затем мягко целую молнию. Сайлас подается вперед, словно отвечая на этот своеобразный поцелуй; глубокий, хриплый стон зарождается в его горле. Опустив голову, я ловлю этот звук под его теплой, разрисованной татуировками кожей; мои губы скользят по его шее, отчего его кожа покрывается мурашками от моих нежных прикосновений.

Сайлас быстро несет меня к матрасу, брошенному на полу и застеленному черной простыней, а затем мягко укладывает на него. Он остается стоять на коленях между моих раздвинутых бедер; его пальцы лениво выписывают круги на моих коленях. От этого невинного прикосновения я начинаю извиваться на постели; мое тело переполнено накопившимся желанием.

— Я хочу тебя, снова. — Слова тяжело срываются с моих губ.

Одним резким движением Сайлас стягивает с меня спортивные штаны и швыряет их на пол, а затем с силой раздвигает мне бедра; его грубые ладони крепко сжимают мои коленные чашечки — кости трещат под его весом. Стон вырывается из моих приоткрытых губ, когда он раскрывает меня; тонкая ткань трусиков не дает никакой защиты от него. Я приподнимаюсь на локтях и со жгучим вожделением наблюдаю, как его руки скользят вниз по внутренней стороне моих бедер; подушечки его пальцев едва касаются кожи, оставляя за собой дорожки мурашек.

Мое тело содрогается, чем ближе он подбирается к складке между киской и бедрами. Сайлас запускает большой палец под резинку моего белья — его прикосновение едва ощутимо на моей горящей сердцевине, но этого достаточно, чтобы довести меня до предела.

— Пожалуйста! — стону я и извиваюсь. — Не дразни меня так.

Он резко вскидывает голову; темная бездна его маски прожигает меня до самой души, разжигая в моем теле пылающий ад. Потребность и отчаяние доводят меня до состояния, когда я готова лезть на стены, как дикий зверь. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, и теперь я зависима. Зависима от убийцы с запятнанными, умелыми руками.

Сайлас продолжает дразнить меня: оттягивает ткань, прикрывающую мою киску, а затем отпускает, позволяя ей со щелчком вернуться на место. От жгучей боли я шиплю сквозь зубы; приятное покалывание расходится по телу после удара.

— Еще, — умоляю я.

Сайлас подчиняется моей просьбе и снова оттягивает ткань, с силой хлопая ею прямо по клитору, отчего нервные окончания мгновенно взрываются.

— Сними их, прикоснись ко мне так.

Я знаю, насколько талантливы могут быть его руки, но мысль о том, чтобы научить его тому, что мне нравится, заставляет кровь кипеть в жилах, накачивая меня экстазом. Приподнявшись с локтей, я направляю его руки к своим бедрам; его пальцы скользят под резинку белья, с легкостью стягивают его вниз, и трусики присоединяются к спортивным штанам на полу. Прохладный воздух остужает мою пылающую кожу, и это ощущение кажется мне приятным.

Сайлас нависает надо мной; его маска касается моей щеки, скользит по ключицам, по тяжелым грудям и опускается на живот — потертая кожа грубо трется о мое тело. С уверенностью, которая, кажется, появилась у меня за одну ночь, я накрываю своей ладонью его руку и провожу ею по большой татуировке змеи, украшающей низ моего живота; я обвожу узор его пальцами, а затем опускаю их в свою промокшую киску.