Квартира не такая, какой он её помнит. Когда они с Джеки Шайном делали сюда доставку, кроме самой скромной мебели в столовой и в одной из спален, квартира была пуста. Теперь она полностью обставлена — добротно сохранившейся, но унылой мебелью в совершенно устаревшем стиле. Гостиная, в которую входит Дивон, напоминает что-то из мрачного викторианского готического триллера: несколько человек — одни сидят на орнаментированных диванчиках и высоких спинках кресел, другие стоят и слоняются. Большинство держат выпивку или курят; хотя Дивон не может найти источник, на фоне мягко звучит классическая музыка. Некоторые из присутствующих, судя по всему, в разгаре напряжённых разговоров, но говорят тихо — он не может ничего разобрать. Другие смотрят на него холодными безэмоциональными глазами.

Рой — полицейский из кошмара — стоит в нескольких шагах, смешанный напиток в руке, несмотря на полную форму. Сквозь насмешливую ухмылку он смеётся: — Ну как оно, советник? Слушай, без обид, да?

Рядом с ним — Кларенс, его старый начальник из «Тех Метрополис»: в привычном нейлоновом спортивном костюме и высоких «Найках». Здесь же обе бригады доставки: Аутло в полном байкерском облачении; рядом с ним Бу — бритая голова блестит и отражает скудный свет; Адам — элегантный как всегда; и его напарница Блонди — обесцвеченные волосы дикие и жёсткие, изо рта торчит «Пэлл Мэлл». Все собрались в круг и тихо беседуют. Они по очереди улыбаются Дивону и замечают его, — но он не может понять: соучастники ли они во всём этом или просто рады его видеть.

Мужчина в курительном халате закрывает за ним дверь в квартиру и присоединяется к другому хорошо одетому мужчине примерно того же возраста у камина на дальней стене. Дивон узнаёт его — тот самый, что был здесь в ночь доставки, тот, что сидел с детьми за ужином. Мужчина в курительном халате наклоняется, шепчет что-то — и другой тихо смеётся, при этом жестоко ухмыляясь в сторону Дивона.

Дивон стоит посреди комнаты — не понимая, что делать.

Из теней дверного проёма, ведущего из комнаты вглубь квартиры, появляется грязный, неопрятный ребёнок: мальчик лет восьми-девяти в потрёпанной одежде и без обуви. В лице мальчика что-то не так. Его глаза — глубокого синего цвета и, вероятно, когда-то весьма выразительные, — пусты и мёртвые; подобная черта особенно тревожит в таком юном существе. Дивон движется к нему — не может разорвать зрительный контакт; нарастает волна воспоминаний. Он несмело дотрагивается до лица мальчика — обхватывает ладонью его подбородок и щёку. Дивон знает этот взгляд. Видел его прежде. Чувствовал его сам. Мальчик смотрит на него снизу вверх; его лицо лишено какого-либо выражения. Такие вещи были грубо вырваны из него давным-давно — они оба это знают.

Пока Дивон борется со слезами, он чувствует, как крошечная рука скользит в его ладонь, — и мальчик медленно ведёт его через дверной проём по узкому, скудно освещённому коридору. Другие дети — одни столь же молодые, как его провожатый, другие чуть старше, третьи уже в ранних подростках — сидят на полу по всему коридору. Некоторые бездумно царапают стены; другие бормочут бессмыслицу или просто смотрят в пол — беспомощные, безнадёжные. Все нуждаются в купании, более тщательном уходе и новой одежде; и всё же они, кажется, равнодушны к этому. Большинство не замечают Дивона и мальчика вовсе — и те немногие, что замечают, проявляют мало интереса к их присутствию.

В конце коридора — маленькая комната. Пустая; единственный свет исходит от свечи в стеклянном плафоне, стоящей в центре пола, — её пламя бросает мерцающих призраков по стенам и потолку. Два окна, но они заколочены снаружи. За ними Дивон всё ещё слышит порывистый, рыдающий ветер.

Маленький мальчик отпускает его руку и указывает на доски пола у дальней стены.

Дивон подходит ближе и видит маленькое окошко, вделанное в нижнюю часть стены. Оно напоминает ему подвальное окно — особенно такое, как в их доме в детстве. Его бросает в дрожь; он нервно сглатывает, пока мальчик приседает, полностью вытаскивает стекло из рамы и ставит на пол. Из того пространства, куда ведёт этот маленький портал, сочится мерцающий свет. Но это не свет свечи — что-то искусственное. Дивон немедленно его узнаёт: свет от телевизора.

Мальчик отбегает прочь и садится, прислонившись спиной к стене, — смотрит на него, ожидая.

С узлом, стягивающимся в центре груди, Дивон осторожно опускается на одно колено и заглядывает в отверстие.

В скудном свете он видит тесный цементный подвал. Кто-то сидит на деревянном стуле перед небольшим телевизором, стоящим на ящике. Хотя спина человека обращена к нему, он замечает, что это мужчина, — но ничего больше. Слева — старая проржавевшая печь: тихая и сломанная, как потерянные души, населяющие этот ужасающий памятник разврату и бесконечному страданию. Напряжение сжимает затылок Дивона; сырое пятно на кончике пальца начинает пульсировать и ныть.

Он смотрит на маленького мальчика.

Ребёнок указывает в подвал.

Не уверенный, что протиснется в такое маленькое отверстие, — и напуганный тем, что ещё может скрываться в этом крошечном пространстве, — Дивон щурится, пытаясь разглядеть больше. Но света от телевизора недостаточно — он освещает мужчину в кресле урывками.