Нечто среднее между стоном и задушенным вскриком ужаса вырывается из него — большая его часть умирает в горле. Он шатается назад — теряет равновесие, ноги скользят по… воде? Поток морской воды, пляжный песок и морские водоросли, плавающие в ней, устремляется по полу ванной. Он тянется к полотенцесушителю — лишь бы не упасть, — но прежде врезается в стену и успевает выровняться.

— Не бойся. — Фиолетовые глаза Бри, широкие и напряжённые, прорезают темноту. Её лицо приняло прежний вид. — Знаешь, сколько лет я тебя искала? Годы, Дивон, десятилетия. Века.

Боль стреляет через висок и оседает за глазами. Он прикладывает дрожащую руку к щеке. Кожа горячая и влажная.

— Разве ты не знаешь, какой ты особенный? — спрашивает она. — Ты понимаешь, на что способен, какой силой обладаешь?

— Мне снилось тебя — кошмар, я…

— Это был не сон, Дивон. Это был не кошмар.

По преданию, их часто ищут, порабощают или уничтожают многочисленные злобные существа или практикующие чёрную магию, которые стремятся черпать силу, завладевая тьмой, окутывающей душу Создателя смерти.

Жестокий трепет сотрясает его с головы до ног. Тошнота сжимает. Он пытается говорить, но не может.

Бри медленно расстёгивает рубашку. — Иди ко мне.

Мучительная стянутость сдавливает грудь Дивона тисками — колени подгибаются. Он сползает на пол, едва способный дышать.

Она раскрывает рот, губы медленно раздвигаются, когда рубашка скользит с плеч и падает к её босым ногам.

То, что слышит Дивон, — нечеловеческое; звук, пленительный и отвратительный одновременно, потусторонний визг, завораживающий и разрывающий душу. То, что видит Дивон, погружает его в беспамятство — ослеплённого великолепием красоты, его глаза сожжены до незрячих сырых шаров от взгляда прямо в величие солнца.

Когда в темноте мелькает свет, зрение возвращается — и вместе с ним ужас.

Мир открывается под углом. Он понимает, что лежит на животе — кафельный пол ванной сухой, но прохладный против пылающей щеки. Утро — но в какой-то момент ночью он свалился с унитаза.

Страх отступает. На смену ему приходит замешательство.

Едва соображая, Дивон поднимается на ноги. Он чувствует себя так, будто его отдубасили с головы до ног. В зеркале он обнаруживает синяк под левым глазом: опухший, желтовато-чёрно-фиолетовый — свидетельство силы, с которой лицо ударилось о пол. Он нажимает на него. Боль пульсирует по лицу. Странно , думает он, как красота всегда появляется там, где её меньше всего ждёшь.  Он смотрит на синяк какое-то время — не в силах отвести взгляд.

Со временем он берёт пустую пивную бутылку из раковины, убирает её, потом открывает воду. Зачерпнув небольшое количество ладонями, плещет в лицо. Резкая температура окончательно приводит его в чувство. Он зачерпывает ещё горсть и на этот раз пьёт: рот перестаёт быть таким сухим, хотя дыхание по-прежнему отвратительное. Чистка зубов решает проблему, — однако покончив с ней, он обнаруживает, что стоит над раковиной, согнувшись, и с великим интересом изучает воду, уходящую в слив водоворотом и бульканьем. Дивон задумывается о том, как выглядит там — в глубине труб, среди ржавчины, грязи и слизи. Если бы кто-нибудь оказался там в ловушке — он бы это знал? Кто-нибудь бы знал? Он бы услышал? Они бы его услышали?

Пластырь на пальце стал потрёпанным и грязным. Он аккуратно отковыривает его — клей прилипает к коже и тянет. Под ним оказываются пятнышки крови, окрасившие маленькую сеточку в центре — он выбрасывает пластырь в мусор. Достав из аптечки свежий, он прикладывает его к пальцу, скрывая круглое сырое место, которое приобрело какой-то причудливый оттенок розового с момента, когда он видел его в последний раз. Этот слой его плоти — предназначенный оставаться скрытым — выглядит как лопнувший волдырь; мёртвая кожа содрана. Дивон затягивает пластырь. Кончик пальца несколько раз пульсирует в ответ — и затихает.

Мистер Тиббс появляется в дверном проёме. Может быть, он там был всё это время.

Он смотрит коту прямо в глаза в поисках чего-нибудь — всего, что может вызволить его из этого.

Кот вздыхает и неспешно уходит по коридору.

Дивон подходит к окну. Буря наконец утихла, но стекло покрыто инеем и полосой снега, поднятого по нижней части окна, — похоже на песочное искусство. Кухонным полотенцем он вытирает конденсат с окна, пока не появляется соседнее здание.

Жалюзи на окне Никки опущены.

Глава одиннадцатая

Он сидит перед окном, выходящим на улицу, и пьёт кофе: ждёт и смотрит, уверенный, что рано или поздно Никки выйдет из своей квартиры. Снег перестал, город погрузился в лютый мороз. Даже редкий прохожий отсутствует — там ничего не движется; и хотя Дивон слышит рычание ближайших снегоочистителей, ни одного он так и не видел. Одетый в джинсы, зимние ботинки и плотный свитер, с вязаной шапкой на голове, он нежно поглаживает свободной рукой лежащую на коленях куртку. Он хочет быть готов действовать немедленно, как только увидит Никки. Она должна быть в порядке , говорит он себе. Обязательно должна быть в порядке.