Пожалуй, как механизм защиты, он неожиданно быстро начинает дремать. Сон кажется таким же хорошим бегством, как и любое другое, — но здесь? Он откидывается на бачок унитаза, допивает пиво и ставит бутылку в соседнюю раковину. Ряд пластиковых флакончиков с рецептами выстроился вдоль задней полки. Антидепрессанты, валиум, снотворное, таблетки от тревоги и ещё один — старый, с истёкшим сроком — в котором теперь хранится трава. Целая аптека , думает он. Это осознание — что доктор выписал ему всё это не из безответственности или некомпетентности, а потому что в своём профессиональном и учёном мнении считает: Дивону нужны эти препараты, — делает его ещё более вялым. Голова кажется тяжёлой и несбалансированной — если не прикладывать постоянных сознательных усилий, она склонится набок и повиснет, будто шея сломана.

Но тут — свет.

Внезапное вторжение, наполняющее окно Никки, возвращает его к жизни. Незаметно наступил ранний вечер, всё остальное поглощено темнотой. Дивон выпрямляется, спина больше не опирается о унитаз. Трёт глаза. Рот сухой и слипшийся. Проводит языком по передним зубам. Они шероховаты и требуют хорошей чистки.

Напротив, в небольшом пространстве между домами, — всё тот же старый комод, всё тот же шкаф без дверцы. Почему же зажёгся свет, если Никки не было в комнате? Какое-то время комната пуста. Дивон ждёт, наблюдает, дышит… пока она наконец не появляется в полосе света.

Обычно торчащие шипы волос сейчас прилегли, но всклокочены — значит, она вылезла из постели буквально только что. Он угадал — она работала ночью и проспала весь день. На ней — крошечные трусики-бикини и белая майка-борцовка, которая мало что скрывает.

Не смотри , говорит он себе. Это нехорошо. Что с тобой?

Но он смотрит.

Никки устало опирается о комод, сигарета свисает с губ, открывает верхний ящик одной рукой и роется в нём. Наконец рука возвращается, сжимая пару носков. Она задвигает ящик и резко поворачивается к окну — будто спугнутая внезапным шумом за стеклом. Сонные глаза без обычного жёсткого и угрожающего макияжа щурятся, и Никки делает нерешительный шаг ближе к окну.

Она не может меня видеть , рассуждает Дивон. Темнота прячет меня.

Она медленно проводит указательным пальцем по стеклу — кончик расчищает тонкую вуаль конденсата. А потом без предупреждения она прижимает ладонь к стеклу и начинает яростно протирать его, пока окно не становится совершенно чистым. Её грудь натягивает тугую майку, соски длинные и твёрдые.

Дивон часто моргает — прочь от вереницы образов, проносящихся в голове.

Никки смеётся, тушит сигарету в пепельнице на комоде, потом наклоняется ближе к окну и лижет стекло — розовый влажный язык двигается туда-сюда.

Позади неё тёмный силуэт движется в комнату — но остаётся достаточно далеко в тени, чтобы Дивон не мог разглядеть никаких подробностей.

Он встаёт, чтобы снять напряжение в брюках и заодно лучше видеть, — двигаясь медленно, чтобы не привлечь к себе внимания. И всё же то, как Никки смотрит в его сторону, — он мог бы поклясться, что она его видит. Чувствуя себя нелепо, он поднимает руку и слегка машет.

Вместо ответа Никки продолжает лизать — и когда, по-видимому, наелась этим занятием, отступает на шаг и осматривает окно с плутоватой улыбкой.

Дивон сглатывает — чувствует, как сердце колотится в груди.

Фигура позади неё движется на свет медленной, соблазнительной поступью. Тени расступаются — и появляется Бри Харпер: только в просторной рубашке, полы которой свисают чуть ниже верхушек бёдер. Обнажённые ноги — подтянутые и мускулистые, но всё же женственные и мягкие. В ней есть что-то, чего раньше не было, — животное начало. Гибкая, но сильная, она прижимается к Никки и обвивает её за талию руками. Никки запрокидывает голову — и их щёки соприкасаются; Бри игриво утыкается в её шею.

Напряжение в штанах Дивона усиливается.

Бри обхватывает грудь Никки ладонями — и та разворачивается к ней лицом.

Они целуются страстно, жадно.

Резким и жестоким рывком за волосы голова Никки выкручивается под неестественным углом, и шея, кажется, ломается. Тело обмякает и падает на пол — с глаз долой.

Рот Бри открывается и скручивается, будто от внезапной агонии. Глаза закатываются — превращаются в сплошную черноту, лицо смещается и меняется; кости и структура невозможно растягиваются и вытягиваются, пока она не трансформируется в какое-то иное существо.

Дивон отшатывается от окна и несколько секунд смотрит прямо перед собой, не уверенный, видел ли то, что ему кажется.

Но Бри нет.

Комната пуста.

Гаснет свет.

Зрение приспосабливается к темноте, сосредотачивается на ночи.

Позади него движение — в дверном проёме ванной. Он оглядывается, ожидая увидеть мистера Тиббса.

Это Бри Харпер.