— Ладно. — Её прикосновение тёплое и мягкое. Дивон хочет обвалиться в подушки, прислониться к ней и ответить на её прикосновение своим. Вместо этого он принимает обретённую невозмутимость и отпускает запреты. — Когда Уилли окончил среднюю школу, переехал, нашёл работу и стал жить отдельно. Последние два года я жил с отцом один — они сливаются в один туман. К тому времени его пьянство зашло так далеко, что он часто падал, и я то и дело находил его в отключке по всему дому. Как только смог — уехал в Нью-Йорк с подругой, Лизой.

— Это, должно быть, было здорово — я люблю Нью-Йорк.

— Да. Я никогда нигде раньше не бывал, а Манхэттен был как другая планета. Но я его полюбил, а кроме того — там нужно было быть Лизе. Она хотела быть актрисой и выступать на Бродвее. Это была её мечта. В школе она занималась в театральном кружке, играла во всех постановках. Только об этом и говорила — что однажды станет знаменитой актрисой.

— Она была талантлива?

— У неё был талант. Все думали, что у неё получится. Она всегда хотела жить и учиться в Нью-Йорке, и я поехал с ней.

— А что ты хотел делать тогда?

Дивон не позволял себе думать об этом уже много лет. Когда мысль приходит, как пыльный сувенир, найденный в глубине тёмного шкафа, ему требуется мгновение, чтобы её обработать.

— Я хотел быть учителем.

— Я работаю со многими учителями. Это благородная профессия.

— Я никогда не слишком хорошо учился. Единственный класс, который мне нравился, был английский — я любил читать и до сих пор люблю, — поэтому подумал: а вдруг смогу стать учителем английского? Одно время даже думал стать драматургом. Я бы писал пьесы, а Лиза бы в них играла. Глупо, наверное.

— Почему глупо?

— Просто мечты.

— Иногда мечты — это всё, что у нас есть.

— Ну, в реальности план был такой: найти работу, потом Лиза запишется на курсы актёрского мастерства, а я — в колледж. Она станет профессиональной актрисой, я — учителем, и будем жить долго и счастливо. Так ничего из этого и не вышло, конечно. Отец умер через несколько недель после того, как я уехал. Уилли его нашла. Напился и упал с лестницы однажды ночью — сломал себе шею. Судмедэксперт сказал, что он пролежал мёртвым неделю или больше, прежде чем она его нашла. Почтальон забеспокоился — почта копилась день за днём, — и Уилли пошла проверить. — Он смотрит сквозь Бри, словно наблюдая, как эти давние дни разворачиваются перед ним, спроецированные на дальнюю стену. — Я не хотел ехать домой на похороны — но не мог оставить Уилли разбираться со всем в одиночку. Приехал на пару дней, помог разобрать дела. Дом был съёмным, была только старая машина и несколько пожитков. Уилли взяла на себя распродажу всего этого, я вернулся в Нью-Йорк. Через несколько недель она прислала мне чек на половину выручки. Моё наследство составило примерно двести долларов. Что не продалось — пожертвовала в «Гудвилл». — Он замечает фиолетовые глаза Бри, следящие за ним. Они так прекрасны, что на мгновение лишают его дара речи. — К тому времени у нас обоих была работа. Она официантничала, я устроился в книжный магазин. Она начала курсы актёрского, а я только-только собирался заняться поиском учебных заведений, когда всё рухнуло.

— Что случилось?

— Она влюбилась в своего педагога по актёрскому мастерству — и всё.

— Она вас бросила?

— Собрала вещи и переехала к нему. Мы были вместе с десятого класса — и она ушла так, будто это ничего не значило, будто мы едва знали друг друга, будто всё время, проведённое вместе, ничего не стоило. Через несколько дней я уехал домой. Лизу я с тех пор не видел и не разговаривал.

— А что с ней стало?

— Не знаю.

— Ты никогда не пытался выяснить?

— Несколько раз думал об этом за эти годы — но так и не стал. — Он отпивает вино. — У меня было много проблем. Я не могу по-настоящему винить её за то, что она сделала.

— Ещё как можешь.

Он улыбается, видит, как улыбается она.

— Да, наверное, могу.

— Значит, ты вернулся сюда.

— И с тех пор здесь. Попробовал разные работы, потом наконец получил место в «Тех Метрополис».

— Не обижайся на это, — говорит она. — В должности курьера нет ничего плохого, но ты совсем не похож на обычного курьера, Дивон. По правде говоря, ты больше похож на учителя английского.

— Большинство из нас — не то, чем должны были быть. Мы — просто то, чем становимся в итоге.

— Никогда не поздно, знаешь ли.

— Я как-то в это попал, — признаётся он. — Никогда не думал, что буду там работать вечно, думал, что это временно. Но не успел оглянуться — как проработал там уже несколько лет. Единственное хорошее, что из этого вышло: я бросил курить. Таскать ящики и задыхаться при этом — не лучшее сочетание. Конечно, потом я набрал миллион килограммов, потому что вместо сигарет целый год не переставал есть. Вскоре после этого я понял: на этом месте, пожалуй, и закончится моя трудовая биография. Если бы не то, что случилось с Джеки Шайном, я бы, наверное, так и остался.

— Это должно было быть ужасно.

— Я стараюсь не думать об этом.

Поняв намёк, она возвращается к предыдущей теме. — Значит, ты так и не нашёл никого после того, как вы расстались с Лизой?