Даже нынешний вечер был любопытен. Почему именно в эту ночь они с Никки провели свой самый долгий разговор? И почему в эту зиму жалюзи на той комнате подняты впервые — за три-четыре года, что она там живёт? Всё это может быть совпадением, а может — ещё одними знаками?

— Знаки, — шепчет он. — Знаки чего?

Никки погружает руку в глубь стопки стирки и вытаскивает то, что, кажется, является каким-то нижним бельём — комбинацией или чем-то похожим. Потянув его из стопки, Дивон замечает странное пятно на иначе шёлковисто-белой ткани. Она подносит одежду к свету, осматривая её между делом — будто проверяя на наличие ворса. Нижняя половина пропитана чем-то похожим на кровь.

Желудок у него сжимается — словно кто-то засунул руку внутрь и сдавил кишки, — и сердце колотит в грудь.

Никки ухмыляется, подносит окровавленную вещь к лицу и трётся ею о щёки, нос и подбородок, покрывая себя блестящей багровой маской.

С рукой у рта Дивон резко зажмуривается.

Через мгновение он заставляет себя открыть глаза.

Соседка по-прежнему там — по-прежнему раскладывает стирку. Она подносит красную рубашку к лицу и нюхает её — возможно, смакуя аромат особого порошка, который использует. Крови на её лице нет, никакого окровавленного нижнего белья, никакой крови вообще.

Дивон дрожит в темноте, потрясённый. Он проводит ладонью от рта вверх, по лбу, и долго выдыхает. — Какого хрена, — шепчет он. Его зрение проясняется, и из тёмного стекла окна выступает образ — анемичный призрак. Несколько секунд проходит, прежде чем он понимает: это его собственное отражение в стекле.

Что-то мигает, и отражение исчезает.

Свет в окне Никки погас.

Уже глубокая ночь, но снега всё ещё нет. Дивон бродит по улице, закутанный в тёплое зимнее пальто, вязаная шапка натянута на уши — чтобы хоть немного защититься от ледяного ветра с океана. За исключением фабрики, город тих, спит. Где-то вдали урчит снегоочиститель, но в остальном — тишина. Он не вполне помнит, как вышел из квартиры и оказался здесь, однако Дивон обнаруживает себя стоящим у высокого забора из звеньевых секций, окружающего фабрику, и тупо уставившимся на трубы. Поверх забора — колючая проволока, на зданиях внутри огороженного периметра — множество камер наблюдения. Небольшая будка охраны сразу за запертыми воротами — пуста и темна. Со своей позиции на тротуаре Дивон видит свет в нескольких крошечных окошках у крыши фабрики, но мало что ещё. Уж не права ли Никки? Уж не происходит ли за этими воротами что-то ужасное — какой-то безмолвный заговор?

Как будто в ответ, дверь небольшого прицепа рядом с главным зданием открывается и оттуда не спеша выходит мужчина в форме охранника — с трудом застёгивая пояс по дороге к забору. Это пожилой мужчина, лет, наверное, шестидесяти, с редеющими седыми волосами.

— Могу я вам помочь? — спрашивает он, ещё находясь на изрядном расстоянии.

Когда охранник добирается до другой стороны забора, Дивон отвечает.

— Я просто вышел погулять. Смотрел на трубы.

— В половине третьего ночи? Двигайтесь дальше. У нас есть законы против бродяжничества.

— Но я нахожусь на общественной улице.

Охранник снисходительно улыбается.

— Вот как? На общественной улице, говорите? — Как следует закрепив ремень, он тянется к длинной дубинке, свисающей с одной из петель, и освобождает её. В другой руке внезапно появляется огромное кольцо ключей, и мужчина движется к замку на воротах. — Ну, давайте разберёмся.

Дивон делает шаг назад, к дороге.

— Что вы делаете?

Позади него вспыхивает свет — обдавая охранника синим.

Полицейская машина с патрульным съехала на обочину позади Дивона. Молодой офицер с короткой стрижкой выходит, быстро что-то говорит в рацию на плече, потом машет охраннику.

— Вечер добрый, Джонни.

Охранник убирает дубинку и ключи.

— Вечер добрый, Рой.

— Тут что-то случилось?

— Ничего, — отвечает за него Дивон. — Никаких проблем. Я просто…

— Я наблюдал, как этот молодой человек подозрительно смотрит на объект, вот и вышел узнать, чего ему надо. Говорит, вышел погулять. Я попросил его добром проходить мимо, а он сообщил мне, что стоит на общественной улице.

Полицейский бросает на Дивона брезгливый взгляд.

— Всё, Джонни, дальше я сам.

— Спасибо, Рой. — Охранник направляется обратно к прицепу. — Хорошего вечера.

— Взаимно. — Коп скучающе вздыхает. — Попрошу предъявить документы.

— У меня нет с собой. Я просто вышел прогуляться.

— Подойдите сюда.

— Простите?

— Подойдите сюда. — Он указывает на кусок тротуара перед собой, как будто подзывает непослушную собаку. Когда Дивон выполняет это, полицейский тянется к наручникам. — Повернитесь, руки за спину. — Пока Дивон выполняет команду, полицейский объясняет: — Вы не задержаны в настоящее время. Это сугубо для вашей и моей безопасности. — Он защёлкивает наручники на запястьях Дивона, туго стягивая их, потом разворачивает его так, чтобы они смотрели друг на друга. — Ну, повторим попытку. У нас тут проблема?