Пока Бри снимает пальто и кладёт его на спинку стула, Дивон понимает, что никогда прежде не садился здесь. Он бывал в «Джерри'с» много раз, но всегда подходил прямо к стойке, заказывал и уходил.

— Народу сегодня тьма, правда? — говорит она, стягивая перчатки.

— Да, здесь обычно оживлённо. — Через него одновременно проносится вихрь эмоций. Она восхитительна — такая же чарующая, какой он знал, что она будет, — красивая, смешная, умная и совершенно не его уровня. Женщина вроде неё никогда не увидела бы в нём романтический интерес — это бы и в голову ей не пришло в сколько-нибудь серьёзном смысле, и теперь он жалеет, что когда-либо позволял себе думать иначе.

— Вы давно живёте в городе? — спрашивает она.

— Давно, да.

— Вы отсюда родом?

— Я родился в Монро — небольшой городок примерно в получасе езды отсюда. В начале двадцатых я некоторое время жил в Нью-Йорке, но это длилось недолго и я вернулся. Осел здесь и с тех пор здесь живу. — Спокойнее, просто дыши и разговаривай. Не тараторь, это был простой вопрос.  — А вы?

— Я переехала сюда год назад, — говорит она. — Я была дочерью военного — мы жили повсюду. С тех пор меня тянет в путь.

— Наверное, это было непросто.

— Иногда было. Едва я привыкала к новому месту, заводила друзей, начинала ориентироваться в школе и тому подобное, как папа получал направление в другое место, и мы срывались. В каком-то смысле это был хороший опыт, потому что к шестнадцати годам я, наверное, повидала большую часть мира, но в других отношениях такая жизнь была тяжёлой, понимаете? Я нигде не могла пустить корни. И с тем, чем я занимаюсь сейчас, — тоже не могу.

Ответь ей. Скажи что-нибудь остроумное, болван.  — Корни переоценивают.

Бри поднимает брови, как будто не уверена, что правильно расслышала. Потом на её лице расцветает очередная великолепная улыбка. — Может, вы и правы, Дивон.

Ему нравится, как его имя звучит с её губ.

— Значит, вы по-прежнему много путешествуете?

Официантка возвращается, ставит горячие шоколады и отходит. Бри держит стаканчик обеими руками.

— Да, это у меня в крови, наверное. Я, должно быть, наполовину цыганка. — Она смеётся.

Дивон из долга смеётся тоже.

— Чем вы занимаетесь?

— Я координатор по административным вопросам. Образование для взрослых, подготовка к получению диплома об общем среднем образовании и английский как иностранный — это мои направления. Это государственная работа: я езжу в разные программы по всей стране, помогаю им открывать местные офисы в связке с государственными и федеральными программами, курирую их, пока всё не будет запущено и отлажено, а потом — в следующий город. — Она поднимает стаканчик и осторожно отпивает. — Ой, горячо.

Дивон косится на свой.

— Как вы думаете, как долго вы пробудете здесь?

— Сложно сказать наверняка. Зависит от того, как сложится работа с программой. — Она ставит стаканчик на стол и небрежно убирает непослушную прядь с лица указательным пальцем. На ярком свете кофейни в её каштановых волосах проглядывают заметные рыжеватые блики. — А вы чем занимаетесь?

Он делает глубокий вдох.

— Сейчас нигде не работаю, но многие годы проработал в «Тех Метрополис».

— О, я люблю этот магазин. Там столько всяких классных штук.

— Да, — улыбается он с облегчением. — Я работал в отделе доставки и… в общем… там кое-что случилось, и сейчас я в отпуске.

— В отпуске?

Он чуть ёрзает. Спокойно, просто дыши и разговаривай с ней.  — Мой напарник погиб.

— Это не тот, которого застрелили?

— Да.

— Боже мой, — говорит она, прикрывая рот рукой. Пальцы тонкие, ногти профессионально ухожены и покрашены тем же оттенком розового, что и помада. — Вы тот самый мужчина, который работал с ним и был там в тот момент? Это были вы?

— Боюсь, что так.

— Я помню, когда это случилось. Читала об этом в газете, видела репортажи по телевизору.

Далёкие воспоминания о щелчке незаряженного ружья напоминают ему, что он никогда не позволит себе забыть этот звук. Он пожимает плечами, не зная, что делать.

— Мне так жаль. — Бри тянется через маленький столик и касается его руки. — Это случилось прямо у вас на глазах, правда?

Её прикосновение вызывает дрожь. Напряжение ушло.

— Да, на глазах.

— Бедняжка, это должно было быть ужасно. — Её пальцы мягко похлопывают по тыльной стороне его руки. — Тот мужчина ещё сидит под стражей, надеюсь?

— Он в психиатрической больнице.

Она вздыхает, откидывается назад и убирает руку.

— Это было не очень тактично с моей стороны, не правда ли? Очевидно, это для вас очень травматично, я должна была… Господи… иногда мне стоит просто научиться держать язык за зубами.

— Всё в порядке, вы не знали. — Он каким-то образом находит смелость посмотреть ей прямо в глаза. — Это уже позади. Я просто пока не понял, что делать дальше.