— Это не жертва. Это огромное благо. Любой должен быть горд, что может спасти свой мир, какую бы цену не пришлось заплатить.

— Почему же тогда вы не спросите о её согласии напрямую? – я не сдержал улыбки.

Солария смолкла. Она всё также шла вперед, высоко подняв голову и выпрямив спину. Я же уловил во всём этом знакомые нотки. Один профессор также резал добрую фею, потому что: «она дарит своей жертвой большое благо». Но здесь всё масштабнее и хуже.

— Слишком рискованно. Вы же понимаете. Эта девочка – наш единственный шанс.

— Да, она невероятно важна, – я кивнул, возвращая стоическую серьёзность. – Потому я и требую от вас, чтобы вы дали ей возможность пожить для себя. Дако не видела нормальной жизни за забором приюта. Только сейчас начала взрослеть и осознавать, что такое свобода. Она имеет право получить хотя бы пару лет беззаботного счастья обычной студентки.

Королева неожиданно остановилась. Мне пришлось обернуться, будучи впереди на пару шагов.

— Вы… ставите чувства девочки выше мирового блага? Где ваш здоровый политический цинизм, Ласориан? Разве не он – ваша главная ценность как искусного дипломата?

Солария была права. Я и сам начинал это постепенно понимать. Будь я на её месте, я бы спокойно разменял Дакоту уже давно. Возможно, даже не выпустил бы ту за пределы приюта. И запер бы где-то под замком дозревать до нужной кондиции.

Но Артикалису не повезло.

Расстановка фигур другая, и маленькая пешка, которая вот-вот достигнет клетки, где может стать ферзем, стала для меня неожиданно более ценной, чем им всем хотелось бы…

Я обернулся к королеве, завел руки за спину и выдержал паузу, всё так же улыбаясь и глядя ей в глаза.

— Вы слишком плохого обо мне мнения, Солария. Я не монстр и не убийца.

Она вдруг заулыбалась в ответ. Даже не сдержала колкого всплеска иронии, промелькнувшего в янтарных глазах.

— А как же принцесса Аления?

Ну конечно. Я пробежался по стенам коридора более внимательным взглядом. Словно отвечая на немой вопрос, королева сделала более очевидным магический барьер, что отделял нас от любого ненужного внимания.

Ладно.

Поговорим более откровенно.

— Фактически, я не убивал Алению.

— Фактически, и девочка не умрёт, – ловко отпарировала Солария.

Каждое её обезличенное упоминание втыкало мне нож под ребра. Но я не подавал вида. Окинул стоящую передо мной женщину ещё одним внимательным взглядом. Не интереса ради. Хотелось вновь посмотреть, во что превращается её тело под слоем иллюзии.

— Однако судьба, которую вы готовите для неё, может показаться страшнее смерти.

Солария хотела ответить, однако я перебил куда более стальным тоном, в котором больше не было дипломатических заигрываний. Можно сколько угодно ходить вокруг да около. Это начинало утомлять, а моя позиция непоколебима.

— Ваше величество, – я сделал утомленный акцент, растягивая гласные, – поймите меня правильно. Я никогда не причиняю никому зла по своей эгоистичной прихоти. Если мне и приходилось творить страшные вещи, то исключительно во благо. Я не мерзавец. Я лишь тот, кто не отворачивается от выбора, который должен быть сделан, и принимаю на себя груз ответственности.

«Чтобы мой кузен мог и дальше строить из себя святого, доброго короля», – промелькнула мысль в голове, но я оставил её при себе.

— И в нашей с вами ситуации, я прекрасно знаю, что вы готовы были ждать четыре года, пока Дакота не закончит академию. Значит, у вас есть время. Вы сами только что хвалились передо мной стойкостью своего тела. Так почему вы сейчас пытаетесь со мной торговаться? Я прошу пару лет. Не четыре, хотя вы закладывали именно их. Это ровно половина. Компромисс.

Наконец, улыбка спала с лица Соларии, а я вновь предпочел видеть перед собой прекрасную женщину. Чтобы лучше уловить каждую морщинку хмурости, появляющуюся на лбу по мере моих слов.

— Торгуюсь? – зацепилась она за столь грубое, но очень подходящее слово. – Ласориан, вы забываетесь…

— Тогда напомните, – я произнес это без ядовитого намека. Почти искренне. – Где же я не прав? Разве два года – не компромисс?

— От моих действий сейчас зависит судьба Артикалиса. Всех людей, которые здесь живут. А вы просите меня идти на лишний риск. Ради чего?

Мне стало тошно от этого вопроса.

— Ради той, которая спасет вас всех. Без неё у вас нет будущего. Вы обязаны ей всем. И не можете дать взамен жалких два года?

Последние мои слова прозвучали столь пронзительно осуждающе, что Солария вдруг потупила взгляд. Я понимал её. Прекрасно понимал. И окажись я в Артикалисе сейчас, минуй встречу с самой Дако, я бы давно скучаще спросил у королевы, которой отправлен помогать: «Девочка магически дозрела, так чего вы тянете?».