Пока моется Анатолий, подогреваю чай и отрезаю себе кусок сметанника. За окном уже густеют сумерки. Нужно собираться и ехать домой, но, Господи, как же мне не хочется возвращаться в пустую квартиру!

– Уф… – Анатолий выходит, вытирая голову полотенцем. Капли воды стекают по его шее и блестят в волосках на раскрасневшейся груди. Он падает на лавку напротив, такой домашний и в то же время притягательный.

– С легким паром, – улыбаюсь, пододвигая ему чашку.

– С чистой попой, – выдыхает он, вешая полотенце на шею и салютуя мне чаем, будто бокалом с шампанским.

Мы расслабленно молчим, каждый думая о чем-то своем.

– Ладно, пора одеваться, – вздыхаю, чувствуя, как внутри все протестует.

– Все же решила ехать? – сват понимающе кивает и поднимается, подавая мне руку.

– Да. Хорошенького понемножку, – грустно улыбаюсь, вкладывая свою ладонь в его. Мне очень нравится эта его манера – ухаживать вот так, будто это само собой разумеющееся.

– А я решил, что не отпущу тебя.

Анатолий резко сжимает ладонь и дергает меня на себя. От неожиданности я теряю равновесие и с коротким “ох!” падаю прямо в его объятия.

– Толя! – шепотом вскрикиваю, когда он легко, словно пушинку, подхватывает меня на руки. – Что ты делаешь?! Поставь!

– Ворую чьего-то лучшего экономиста, – усмехается он, направляясь к выходу из бани. – Не брыкайся, а то я полотенце потеряю на потеху соседям.

Замираю, вцепившись в его крепкую шею. Испытываю пьянящую смесь страха, восторга и полного ощущения нереальности происходящего.

Анатолий толкает дверь ногой. Она распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и мы оба одновременно вздрагиваем, потому что от двери отшатываются наши дети.

– Мам? – ошарашенно смотрит на меня Костя.

Дорогие, напоминаю, что у Вероники Лесневской вышла романтическая комедия

"Статус: многодетный босс"

- Кирилл Евгеньевич, вам, кажется, детей подкинули, - с порога сообщает администратор моего кафе. - Сразу троих!

- Троих? – недоверчиво усмехаюсь. - Столько на меня еще не пытались повесить. Это что-то новенькое. Ставки растут, но у меня не может быть детей.

- Написано, что ваши…

Свежо предание… Моему авторству столько непорочных зачатий пытались приписать, что у меня уже абонемент в клинике, где проводят тест ДНК.

- У меня нет времени на шутки, через полчаса важное совещание, - нервно поглядываю на часы. И направляюсь к лифту.

- А как же дети?

– Верни их матери, припугни эту шарлатанку полицией, а лучше моими прокурорскими связями, - невозмутимо роняю на ходу. - После этого даже самые хитрые и прожженные охотницы за деньгами быстро сливаются. Действует безотказно.

- Так нет матери. Они совсем одни, то есть… втроем.

- Что ж, тогда пойдем и спросим у этих детей, чьи они на самом деле, - хмыкаю скептически. Смело захожу в кабинет, а там… - Ты не предупредила, что это младенцы!

♥♥♥ Я ценил свою свободу и не думал о семье, пока не увидел в кабинете тройняшек и записку: «Это твои родные сыновья. Поздравляю, папаша!». Теперь мне придется найти мать своих детей. И наказать! Чтобы не свихнуться от внезапного отцовства, я вынужден нанять няньку. Она не в моем вкусе, наши отношения не заладились с первой встречи, но без нее я не справлюсь. Ведь только с ней дети успокаиваются, как с родной мамой.

Читать:

19. Переходный возраст

Это сыновье обиженное “мам” бьет по нервам похлеще любого крика.

– Ой, что-то голова кружится, – машу ладонью на лицо, чувствуя, как краснею.

– Так, чайник и сметанник захватите, – дает Анатолий отрывистую команду и без лишних разговоров быстро проходит мимо опешивших Кости и Вари.

– Господи, стыдно-то как, – выдыхаю, глядя на его сосредоточенное лицо, когда мы оказываемся на безопасном расстоянии.

– Стыдно – когда видно, – недовольно бурчит он, занося меня в дом. – А мы с тобой всего лишь в бане парились.

– И все же… Что они подумают?

– Тебе пятьдесят, – сажает он меня на кровать в своей спальне.

– Вот именно, – закрываю лицо ладонями. – Скажут: мать в пятьдесят совсем сбрендила.

Сват выхватывает из шкафа первые попавшиеся под руку штаны и футболку и кидает мне, а сам уходит переодеваться в соседнюю комнату.

Переодевшись, собираюсь выходить, но слышу, как хлопает входная дверь, и замираю, взявшись за ручку.

– Пап, ты вообще в своем уме? – раздается негромкий голос невестки. – Мы с Костей бросили все дела, летели сюда как сумасшедшие.

– А кто вас просил-то? – окусывается сват. – Я что, немощный? Или Ольга Константиновна – ребенок малый?

– Так вы оба к телефону не подходите! Как с утра созвонились, так и все – пропали, нету родителей. А вдруг вам плохо стало?

– Обоим. Одновременно. – язвит в ответ Анатолий.

Вздохнув, выхожу из спальни с честными глазами нашкодившей собаки, чтобы не оставлять его отдуваться за нас обоих.