– Оля! – от моего резкого движения Анатолий вздрагивает, едва не выронив ложку. – Кто ж так пугает?!

– О-ё-ёй, – вздыхаю, открывая духовку и аккуратно вытаскивая полотенцем пирог. – Немного подгорел, кажется. Отвыкла от газовой духовки уже. Костя как квартиру купил, так такую мне кухню отгрохал современную… А в доме газа нет. Я сначала к электрической духовке привыкнуть не могла, а теперь вот, наоборот.

– Емельянов – мужик, – с уважением отзывается сват. – О парне многое можно сказать по тому, как он к матери относится.

– Ну вот, – довольно улыбаюсь, поставив пирог на плиту остужаться и возвращаясь обратно за стол. – А то все “непутевый, непутевый”...

– Да я же по-отечески, чтобы не чудил сильно, – смущенно бубнит он. – Они же все мне как сыновья. Знаешь, как уходить трудно было?

Молча качаю головой. Нет, не знаю. Но я потихоньку подбираюсь к пенсионному возрасту и становится страшно. Мне кажется, что когда меня попросят уйти на пенсию, это станет для меня концом света.

– Знаешь,.. – вздыхаю. – Все же, мальчику нужен авторитет. А у Кости в сознательном возрасте и не было образа настоящего мужчины перед глазами. Какой из отца пример для подражания, когда он каждый вечер пьяный засыпает за столом? Поэтому я очень рада, что у моего сына был такой командир, как ты. Мне кажется, что он даже черты характера от тебя какие-то перенял.

– Да,.. я в молодости тоже чудил, в этом мы с зятем похожи, – отмахивается Анатолий, аж зардевшись от моей похвалы. – А кто не чудил? Молодость для того и нужна.

– Я не чудила, – хмыкаю, пробуя суп.

– Поэтому сейчас догоняешь, да? – усмехается сват и встает, собирая со стола пустые тарелки.

– Ой, ты зачем? Я помою! – пытаюсь его остановить.

– У меня что, рук нет? – возмущается он и быстро споласкивает посуду, а затем подхватывает чайник и две чашки. – Ладно, пойду, баньку проверю. Чайник там вскипятим, на печке. А ты, как готова будешь, приходи.

Когда за ним закрывается дверь, я убираю в холодильник остатки рыбы и салата, ставлю горячую форму со сметанником на деревянную доску, как на поднос, и аккуратно несу его в баню.

Баню я люблю. Мы с мужем ходили по молодости в городскую, когда он сушился к соревнованиям, потом с подругами стали ходить. Потом, конечно, все прекратилось, когда я начала плохо себя чувствовать после парилки. Про то, что у меня проблемы с сердцем, я узнала гораздо позже. Много лет прошло. Не умеем прислушиваться к себе.

Но сейчас я уже могу вести обычный образ жизни совсем с небольшими ограничениями. Баню можно в пределах разумного. Правда, я еще ни разу не ходила в нее после операции. Боялась. Но сейчас искушение велико.

Открываю дверь, и в лицо сразу же бьет теплый воздух.

– М-м-м, – глубоко вдыхаю непередаваемый аромат дымка и березовых веников.

Шагаю внутрь, в небольшой предбанник со столиком у окошка и лавочками. Тянусь поставить сметанник. Дверь в парную распахивается. Оборачиваюсь и вздрагиваю от изумления, едва не роняя пирог из рук.

Анатолий стоит ко мне полубоком, не замечая, и вешает что-то на крючок. На нем – только полотенце, обернутое вокруг бедер. И это совсем не то тело, которое я ожидала увидеть у свата-пенсионера.

Его фигура очень далека от фигуры дедушки.

Широкие, мощные плечи, на которых отчетливо проступают рельефные мышцы. Загорелая кожа с белыми полосками шрамов, добавляющих мужественного шарма. Прямая спина без капли лишнего жира и складок на боках.

– О, пришла уже? – Анатолий, увидев меня, шагает навстречу, а у меня язык прилипает к небу от того, как пересохло во рту.

Спереди тоже все хорошо.

Никакого пивного животика, только крепкий мужской торс. А на нем поросль черных волос, убегающих дорожкой вниз, под полотенце.

16. Накрыло

Упираю руки в бока и самодовольно красуюсь перед сватьей. Ее ошарашенный взгляд я заметил. А то, деловая, наговаривает на мои “бубенчики”. И ничего они не седые.

Пусть я сейчас активно и не занимаюсь спортом, но дача подтягивает тело не хуже спортзала. Тут тебе и аэробика, и силовые. Только вместо тренажеров коса, лопата и грабли.

– Ты пирог-то не урони, – подхватываю разделочную доску, которая опасно накренилась на бок. – Иди переодевайся, а я пока чаю нам налью. Простынка на крючке висит.

– Переодеваться? – косится на меня Ольга.

– Ну ты же не будешь в штанах париться? – усмехаюсь.

– Да я, если честно, боюсь в парилку идти, – медлит она.

– Я сделал минимальную температуру. Ляжешь на нижнюю полку. Я тебя просто погрею вениками, чтобы ты не разболелась после пруда.

Сватья делает шаг к двери, берется за ручку, но оборачивается.

– Так… если что, передай Косте, чтобы отца рядом со мной не хоронил.

– Тьфу на тебя! – отмахиваюсь сердито. – Нашла время завещание составлять! Больше не приглашу тебя в баню, такую трусишку.

– Это я трусишка? – Ольга дарит мне такой многообещающий взгляд, что волосы на теле встают дыбом.