Улыбаюсь коротко вместо ответа. А что я скажу? Что влюбилась на старости лет как школьница? И что страдаю теперь тоже как школьница? Ну глупо ведь! Я же опытная взрослая женщина. Я знаю, что так долго продолжаться не может и скоро обязательно отпустит. Уже становится легче. Вот сейчас я смотрю на Анатолия как на отца моей невестки, а не как на мужчину, который носил меня на руках и дарил жаркие взгляды… И он, я вижу, тоже взял себя в руки. Ну, перебрали на свадьбе у детей, заигрались. Бывает.

– В общем, дело такое, – Анатолий вертит в руках чашку, тщательно разглядывая ее. – Поехал я с утра на строительный рынок. Рабицы купить, а то козел совсем страх потерял – ходит как хозяин, скоро в дом стучаться начнет. А там… черт меня дернул в садовый отдел забрести.

Щукин устало трет переносицу, словно признается в страшном преступлении.

– Короче, набрал я роз. Кустов десять. А еще садовые качели, черт бы их побрал. Еле впихнул все это в машину.

Я внимательно слушаю его исповедь, но ничего не понимаю: козел, рабица с качелями – все в кучу.

– Ты роз купил? – переспрашиваю.

– Ну а кто? Не козел же мой, – огрызается он, и на его скулах неожиданно проступает предательский румянец. – Вспомнил твои слова, что у бани голо как-то. Вот теперь, как дурак, не знаю что делать с ними. Их же сажать надо сегодня, иначе сдохнут к вечеру! А я в ботанике только “копай от забора и до обеда” понимаю. Спасай, короче. Без тебя я не справлюсь. Хоть руками помашешь или пальцем ткнешь, куда их пристроить.

Я смотрю на него и ловлю себя на чувстве, как будто мне вешают лапшу на уши. Правда, доказать этого не могу. Да и хочу ли?..

– Поехали. Дай только кофе допить да переодеться, – вздыхаю, пряча улыбку за чашкой.

23. Настоящая женщина

– Ого! – Ольга замирает у тротуара, вскинув брови и удивленно оглядывая мою малолитражку. – Ты как это все туда умудрился запихнуть? Она же сейчас по швам треснет!

Моя бедная “Пиканто” сегодня и правда больше похожа на перегруженную индийскую рикшу: на крыше возвышается огромная коробка с качелями, а поверх нее сиротливо примостился рулон сетки-рабицы. Заднее сиденье и багажник забиты так, что сквозь стекла видна только буйная зелень в пластиковых горшках.

А еще я заехал в продуктовый, взял отличной шеи, заскочил за сухим красным и… зачем-то купил свечи. Нет, я не романтик, упаси боже. Просто на улице у меня свет еще не проведен, нужно как-то выкручиваться, если задержимся до темноты.

– С матом и божьей помощью, – сердито усмехаюсь, протягивая Ольге руки. – Во, видишь? Все ладони изрезал, пока эти кусты по салону трамбовал. Колючие, заразы.

– Ужас какой! – Ольга искренне ахает, перехватывая мои ладони своими теплыми пальцами. Она осторожно разглядывает красные полоски царапин, и я чувствую, как по предплечьям пробегает волна мурашек. – Ну надо же было хоть перчатки садовые купить! Разве ж так можно?

Мне становится одновременно неловко от этой ее внезапной жалости и до чертиков приятно. Хочется, чтобы она еще немного подержала меня за руки, погладила по этим ерундовым ссадинам, но я мужик или где?

– Да я ж говорю: за рабицей ехал, – ворчу, аккуратно забирая руки и делая вид, что страшно занят проверкой креплений на багажнике. – А там цветы эти… по акции. Глаза б мои их не видели. Очнулся, когда уже в машину грузил. У продавщицы, поди, в родне цыгане были. Не иначе загипнотизировала, старая ведьма.

– Ну все, все, не ворчи, – успокаивает меня сватья, аккуратно похлопав по плечу. – Посадим мы твои розы, не расстраивайся.

Я киваю, открываю ей пассажирскую дверь и жду, пока она уместится среди джунглей. На Ольге сегодня простые джинсы, облегающая футболка, подчеркивающая все, что нужно, а волосы завязаны в высокий хвост. Посмотришь со спины – девчонка совсем. Сразу молодость вспоминается, танцплощадки, запахи дешевого одеколона и первой, настоящей свободы. Сразу хочется глупостей каких-нибудь натворить…

– Надо же, машинка с виду крошечная, а такая вместительная внутри! – Ольга с интересом оглядывается.

– Да тут и твой слоненок помещался со свистом, когда я его назначил Варю на процедуры в больницу возить, – усмехаюсь, занимая водительское место и доставая из бардачка музыкальный диск.

– И ничего Костя не слоненок! – Ольга тут же натягивается как струна, готовая броситься на защиту своего сына.

Я довольно улыбаюсь, пока она не видит. Нравится мне эта ее черта – вспыхивать за долю секунды, стоит только задеть ее материнские чувства. “Как орлица над орленком”, – проносится в мыслях с невольным уважением. Настоящая женщина. Таких сейчас мало.

– Ладно… Жеребенок, – распрямляюсь я в кресле и, пока Ольга набирает в грудь воздуха, чтобы выдать мне очередную тираду, подношу диск к самому ее носу.

– Что это? – она тут же переключается, смешно скосив глаза к переносице и немного отпрянув, чтобы разглядеть обложку.