– Всё хорошо, Кость. На работе я. Давление в норме. Можешь больше не контролировать меня.

– Да ничего я не контролирую, – возмущается. – Ладно, давай, осторожнее там. Я пошел на построение.

Через пару часов пишет Варя:

“Ольга Контантиновна, здравствуйте! Как вы себя чувствуете?”

“Хорошо, Варюш, спасибо за заботу”, – со вздохом печатаю, понимая, что пишет она скорее всего по наводке своего неугомонного мужа.

Отвечаю ей, откладываю телефон и, облокотившись о стол, безразлично медитирую в окно. Дети так старательно оберегают меня, что я рискую превратиться в комнатное растение, которое поливают по расписанию и боятся переставить на солнце, чтобы не завяло.

К вечеру весь мой позитивный настрой окончательно сдувается. Выключив монитор, смотрю на свое отражение в темный экран и понимаю: жизнь закончилась, даже не успев начаться. Пролетела как один миг, вся сконцентрированная вокруг ребенка, а про себя и вспомнить практически нечего. Только вот дача Анатолия и внесла разнообразие. И то все закончилось на самом интересном месте, толком не успев начаться.

С другой стороны, с моим анамнезом сердце должно биться по четкому ритму, а не выпрыгивать из груди каждый раз, когда ты ловишь на себе голодный мужской взгляд.

Уговариваю себя, что так правильно. Нечего людей смешить на старости лет. А грусть пройдет. К выходным точно пройдет.

21. Тоска

Тишина бывает двух видов. Первая – когда ты вернулся со службы, вытянулся на кровати и кайфуешь от того, что никто не орет на плацу, не хлопает дверями кабинетов и не задает дебильных вопросов. Это долгожданный покой.

И вторая – такая, как сейчас. Гробовая. От которой начинает звенеть в ушах и накрывать тоской.

Это одиночество.

– Ну и нахрена ты приперся? Опять за старое? – ворчу, бросив взгляд на козла, заглядывающего в открытые створки гаража, где я до блеска натираю квадроцикл сухой тряпкой. Еле отмыл от слоя грязи после наших приключений.

– М-ме? – уточняет он, растерянно озираясь по сторонам.

– Все, уехала наша дама, – сердито усмехаюсь и, скомкав, отбрасываю тряпку на верстак. – Хочешь – иди, проверь.

Козел ведет башкой, переминается с ноги на ногу, снова как-то жалобно блеет, разворачивается и уходит.

– И куда только хозяин смотрит? – вздыхаю и выхожу на улицу, глядя ему вслед. – Потеряется животина или кто-нибудь утащит.

Я всегда считал себя самодостаточным мужиком. Из тех, кому не нужна пустая болтовня под боком просто “чтобы было”. Мне никогда не бывало скучно с самим собой. У меня всегда найдется дело: то забор подлатать, то мотор перебрать. Прополоть огород или покосить, в конце концов. Но после того, как в воскресенье за пригорком скрылись габаритные огни машины дочери, внутри как будто предохранители выбило.

Дом теперь кажется каким-то неуютным. Кухня – пустой. Даже козел, рогатая сволочь, будто специально издевается и приходит проверить, не сдох ли я от тоски.

Чтобы окончательно не сойти с ума, в понедельник я взялся за санузел.

Работал как проклятый с утра до ночи. Сверлил, резал плитку, подключал сантехнику, паял трубы. К концу рабочей недели душ был готов.

Только вот для кого я его строил? Варя приедет раз в месяц, ей и в бане помыться нормально. Я тоже не притязательный, в полевых условиях и из родника мылись. А та, для которой я, собственно, и выпендривался, сейчас в своей Москве сидит и циферки в отчетах проверяет.

Утро субботы ничем не отличается от предыдущих пяти одиноких дней.

Просыпаюсь с петухами, наливаю себе крепкий черный чай и выхожу на крыльцо. Уже по какой-то дурацкой традиции медитирую на баню, где мы с Ольгой разглядели друг в друге мужчину и женщину, а не просто сватов. В груди подозрительно сдавливает, надо давление померить.

Ольга сказала, что возле бани пусто, цветов не хватает. Я тогда только отмахнулся, мол, не до цветочков мне. А теперь уже который день подряд смотрю – и правда, пусто. И возле бани пусто, и в доме. И под ребрами как-то подозрительно сквозит.

В конце концов, решаюсь примерить на себя роль цветовода. Понимаю, конечно, что дырку в душе ни розочками, ни альпийской горкой не залатаешь, но руки чешутся что-то делать, поэтому я закрываю дом и завожу машину. А то от скуки того и гляди курей заведу.

Приезжаю на ближайший к городу рынок. Чего тут только нет! Народ тащит рассаду, саженцы, мешки с землей и комбикормом. Я иду мимо рядов, пока не упираюсь в мужика, торгующего саженцами.

Медленно прохаживаясь, растерянно рассматриваю маленькие, средние и огромные кусты в горшках. Какие-то уже с бутонами, какие-то еще нет. На одном висит бирка с названием сорта: “Ольга”.

Замираю возле куста. Красивое название. Почти как “Ольга Константиновна”, только короче. И на фотографии цветок под стать моей экономистке. Пышный, нежно-розовый, но с такими шипами, что просто так не подступишься.