12. Срок годности

Ноги разъезжаются на предательски размякшей глине, теряют опору, и через секунду я, взвизгнув, приземляюсь в пруд на свой многострадальный зад.

Дыхание спирает от холодной воды.

– Мамочки! – подскакиваю, но сапоги вязнут в прибрежном илу, и я снова падаю, теперь уже на коленки.

– Оля, блин! – раздается над ухом рычание, от которого пробирает мурашками.

Анатолий рывком поднимает меня на ноги. Хватаюсь за него, как за спасательную соломинку, но он тоже поскальзывается, теряет равновесие, и мы валимся обратно. Оказывшись нос к носу, замираем, глядя друг на друга.

– Бодрит, да? – хихикаю, пытаясь смахнуть прилипшие к лицу волосы.

Анатолий со вздохом хлопает себя мокрой ладонью по лбу, а у меня из груди рвется смешок за смешком. Начинаю просто трястись от хохота.

– Вставай, морж, – ворчит он, – а то я себе всё достоинство отморожу.

Я хрюкаю от смеха, кое-как принимая вертикальное положение.

– Можно подумать, ваше достоинство ещё представляет из себя какую-то ценность, – игриво дергаю бровями.

Сват даже рот открывает от изумления.

– Да ты… – возмущенно бормочет он, надувая щеки, как злой хомяк. – Сама поди с климаксом уже.

– Климакс сексу не помеха, в отличие от седых бубенчиков, – парирую, стирая с лица воду.

Смотрю, как Анатолий поднимается и первым делом вытаскивает из кармана штанов телефон. Ахнув, судорожно ощупываю свои карманы, но вспоминаю, что мой мобильник остался в сумке, и облегченно выдыхаю.

– Сломался? – киваю на мобильный.

– Он водонепроницаемый, – отмахивается Анатолий и, недовольно зыркнув на меня, направляется к берегу.

К его чести, выбравшись из вязкого ила на скользкую траву, он все же подает мне руку. Хотя вижу – сердится. Обиделся за достоинство свое, наверное.

– Давай собираться, – бурчит, не глядя на меня, выливая воду из сапогов.

Повторяю за ним, наблюдая, как он быстро складывает удочки, кидает в корзину пакет с рыбой и размашисто шагает к квадроциклу.

– Ты что, обиделся? – решаю подтвердить свое предположение, гуськом семеня следом. Мокрая одежда липнет к коже и холодит тело. – Я пошутила.

– Вот ещё, – хмыкает Анатолий, не оборачиваясь. – На пьяную дуру обижаться.

– Я не пьяная! – возмущенно повышаю голос.

– Ага, – бросает через плечо. – Как стекло. Может, ещё и за руль сядешь?

– Можно подумать, напугал! – воинственно огрызаюсь, хотя вообще не представляю, как управлять квадроциклом. Жених на самом деле катал меня на мотоцикле, только вот водить его никогда не учил.

– А ну-ка садись, раз такая смелая! – командует Анатолий, резко разворачиваясь ко мне и раздувая крылья носа от злости. Осталось чтобы огонь из ноздрей пошел – и вылитый дракон.

На мгновение теряюсь, но взбираюсь на водительское сиденье. Отступать поздно.

Сват фиксирует удочки и залезает следом, за мою спину. Сидим.

– И? – поторапливает он меня.

– А как заводить-то? – оборачиваюсь к нему.

Тяжело вздохнув, Анатолий отворачивается и крепит корзину за своей спиной какими-то резинками.

– А что, так можно было? – возмущаюсь.

Он молча усмехается. Придвигается ближе, вжимаясь в мою спину грудью, и тянется к зажиганию.

Когда квадроцикл начинает шумно тарахтеть, моё тело вмиг покрывается горячей испариной. Впереди овраг.

– Ты знаешь… я передумала, – тяжело сглотнув, встаю, чтобы слезть, но руки свата жестко обхватывают меня за бедра, пригвождая обратно к сиденью.

Охаю. Не столько от возмущения, сколько от странного, тягучего волнения, которое вызывает у меня этот властный жест.

С приходом климакса потребность в сексе никуда не делась. Увы, интим в моей жизни давно уже стал лишь воспоминанием. В молодости, когда с мужем всё было хорошо, еще куда ни шло. Но вот когда он стал прикладываться к бутылке, моё либидо упало до нуля. Каждый раз корю себя за то, что не завела любовника. Но как только на горизонте появлялись какие-то заинтересованные во мне ухажеры, я стыдилась перейти дальше флирта.

Дома ждал сын. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что у матери отношения на стороне? И вот почти половину жизни секс у меня был изредка, только наедине с собой. А потом, когда появились серьезые проблемы с сердцем, вообще стало не до того.

Обидно. Вот смотришь на себя в зеркало, видишь вполне еще симпатичную женщину, жаждущую любви и способную подарить ее в ответ, а общество тебя уже списало по сроку годности. Так и приходится довольствоваться сериалами да фантазиями.

– Руки на руль, – выдыхает Анатолий практически мне в шею, и я снова густо покрываюсь мурашками. В животе начинает назойливо, сладко ныть.

– Я боюсь, – шепчу, обернувшись к нему, но послушно кладу руки на прорезиненные ручки и крепко сжимаю их.

– Боишься – не берись, а взялась – не бойся, – без тени усмешки смотрит он на меня и накрывает мои пальцы своими горячими ладонями.