Светозар вытащил из сумки семь монет. Яра вопросительно посмотрела на него и молча подняла бровь.

— Дома попарюсь, — коротко ответил он на немой вопрос. После её реакции на прикосновение у леса, он всё ещё чувствовал себя неловко.

Когда монеты перешли к хозяйке, Велена вытерла руки о фартук и достала из-за пазухи три ключа — большой железный (от бани) и маленькие медные (от комнат).

— Твоя — слева, наверху, — ткнула она пальцем в потолок. — Окошко на лес. Постель свежая, но не шуми — стены тонкие, мышь чихнет — слышно.

— Твоя, — хозяйка обратилась к Светозару, — справа.

Велена тем временем уже зажгла масляную лампу и жестом пригласила Яру следовать за собой. Они вышли в сени, где резкий октябрьский воздух на мгновение обжёг разгорячённые щёки.

— Иди прямо по тропинке, — указала Велена на едва заметную дорожку, теряющуюся в темноте. — Банька за домом, у самого леса. Дверь на крючке, не запирается — толкни плечом, если что.

Яра кивнула и вышла, не оглянувшись. Светозар стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как её силуэт растворяется в темноте. Последний отблеск света из сеней мелькнул в её распущенных волосах – русых, но выгоревших в медь на солнце. В памяти всплыла их первая встреча: её нарочито кошачий взгляд, едва уловимая усмешка, когда она пригласила его в дом... Тогда это не бросилось в глаза. Теперь же, в вечерней тишине, понимание ударило, как обухом: она заигрывала с ним. И что ещё страшнее – ему это... отозвалось.

— Чего застыл, как пень? — с широкой улыбкой подтрунила Велена, ставя на стол миску с дымящимся супом. — Садись, пока не остыло.

Он вздрогнул, будто пойманный на краже, и резко отвернулся. Мысль о Зоряне, чей светлый образ был выжжен в сердце болью и тоской – обожгла изнутри стыдом. Предательство. Разве можно так скоро? Разве вообще можно? Светозар ничего не ответил Велене, уткнувшись в еду, стараясь прогнать наваждение.

Где-то за стеной хлопнула дверь – Яра, должно быть, уже вошла в баню. Он намеренно сильно сжал ложку, яростно, до боли в пальцах, пытаясь заглушить не только щемящее чувство под рёбрами, но и предательское тепло, расползавшееся по телу от одного лишь воспоминания о зелёных глазах.

А Яра шагала по тропинке. Под ногами хрустели увядающие листья, а где-то вдалеке кричала птица. Жёлтый свет из маленького окошка бани дрожал на мокрых камнях.

Она толкнула дверь — и густой пар сразу обволок её с головы до ног. Яра задержалась у порога, сбрасывая дорожную одежду. Грубая ткань, пропахшая дымом и потом, мягко опускалась на лавку. Сапоги встали у печки, ещё храня тепло после долгого пути. Последней упала на груду вещей поясная сумка.

Босая, она медленно опустилась на полок, позволив теплу проникнуть в каждую мышцу. Грязь и усталость дороги постепенно растворялись, стекая с кожи вместе с потом.

Когда она вылила ковш воды на раскалённые камни, пар ударил в лицо. Лёгкость разлилась по телу, от кончиков пальцев до макушки. Даже странное смятение, терзавшее её с болот, отпустило.

Утеревшись полотенцем, Яра завернулась в чистую простыню. Кожа под тканью дышала и пахла теперь не дорожной пылью, а травами и древесной смолой. Она глубоко вдохнула — и впервые за долгие дни почувствовала: она здесь, не между мирами, не на грани.

Когда тело окончательно очистилось паром, а мысли снова стали ясными, Яра уже натягивала тёплый дорожный кафтан прямо поверх влажной ткани — не до церемоний, когда за стенами бани октябрьская ночь студила воздух.

Босые ступни скользнули в остывшие за время парения сапоги. Пальцы ног сразу ощутили жёсткую внутреннюю кожу — неудобно, но терпимо. Одним движением она собрала свои вещи в охапку и, придерживая полы кафтана, выскочила наружу.

Ночной холод обжёг разгорячённую кожу, заставив ускорить шаг. Тропинка к дому казалась теперь втрое длиннее. Лужицы от вечернего дождя ледяными иглами кололи босые пятки через тонкую кожу сапог. Яра почти бежала, прижимая к груди свёрток с одеждой, где среди складок притаился случайно приставший берёзовый листик.

Она осторожно поднялась по скрипучей лестнице, придерживая простыню и свёрток с одеждой. Медный ключ бесшумно повернулся в замке — дверь в комнату открылась беззвучно.

Комната оказалась маленькой, но уютной. Кровать с пухлым одеялом, натянутым так ровно, что хоть монетку ставь. Лавка у стены, на которой Яра разложила свои вещи. В углу — глиняный кувшин с водой и чистая тряпица для умывания. Дубовый стол у окна, где дымилась миска супа — ещё горячего, будто его только что сняли с огня.

«Когда она успела?» — Яра взглянула в окно. С этой стороны дома был виден выход из бани — видимо, Велена заметила, как она идёт к дому, и принесла горячее.

Кружка с горячей водой тоже стояла на столе. Яра бросила в неё трав из собственного сбора, запахло домом.