Тем не менее он шёл следом за костянкой и удивлялся, как легко она проходила через особенно сросшиеся между собой кусты и деревья.

— Яра, погоди... я за тобой не успеваю... меня лес так легко не пропускает... — с трудом продираясь через заросли, взмолился Светозар.

Яра с сожалением посмотрела на очищающего, беспомощно запутавшегося в ветках, и лишь улыбнулась в ответ. Что она могла сделать? В этих лесах она была не хозяйкой, а лишь гостьей.

Когда Верховье замигало окошками домов, октябрьская темнота уже окутала всё вокруг, но большинство хозяек ещё не накрыли к ужину.

Деревня раскинулась на живописных, но небольших холмах. Избы стояли тесно, словно овцы в загоне перед грозой: низкие, с потемневшими от дождей стенами, но крепкие, с резными ставнями, где ещё сохранились следы синей краски. Между ними вились тропинки, утоптанные до блеска босыми ногами ребятишек и грубыми подошвами взрослых. Из труб валил густой дым — пахло жжёной сосной и тушёной капустой. Где-то заливалась гармошка, а у колодца, несмотря на поздний час, толпились девки с вёдрами, переругиваясь и смеясь.

— Должен признаться, Яра, я не был уверен в том, что мы выйдем к деревне, — выдохнул с облегчением Светозар. И тут же с беспокойством посмотрел на её лицо. — Ты в порядке? Ты выглядишь измотанной...

— Да, всё хорошо, — устало отмахнулась Яра, но Светозар ей не поверил: "Как бы не так..."

Они ускорили шаг, обсуждая тёплый ужин и скорый отдых.

— Теперь зайдём к моей знакомой. Правда, она не такая любезная, как бабка Матрёна, и возьмёт по пять серебряных за ночь, зато готовит очень вкусно, держит кроликов и постели у неё чистые, одеяла тёплые.

— Вот и славно, — отозвалась Яра. На словах она хорохорилась, а на деле уже начинала отставать от Светозара. Голова не болела, она гудела, как казан, по которому скребли металлической ложкой. Пальцы на руках и ногах немели, а к горлу подступала тошнота. Яра тяжело и глубоко дышала.

Светозар начинал чувствовать усталость, но не свою, а Яры. Поразительно странное ощущение: усталость, слабость, но не твоя, а идущая рядом.

Он шагнул ближе и, не спрашивая, ловко подхватил ремень её сумки. Их пальцы ненадолго соприкоснулись — кожа его ладони была тёплой, а Яры — ледяной. Она одёрнула руку, будто обожглась, а он замер, словно пойманный на чём-то неприличном.

— Просто... ты еле ноги волочишь, — оправдываясь, буркнул Светозар.

Она нахмурилась, но сумку назад не забрала.

— Сам еле кусты преодолел.

— Зато теперь могу отплатить за твоё терпение к моим историям, — он усмехнулся, но больше не пытался задерживать её, когда она резко зашагала вперёд.

Постоялый двор хозяйки Велены был чистым и ухоженным, она лично каждое утро натирала половицы. Дом, сложенный из потемневших от времени брёвен, стоял на пригорке, приветливо раскинув широкие сени. В окнах горел тёплый свет лучин.

В доме пахло мясным супом с крольчатиной и кашей, приготовленной на молоке. К этим домашним ароматам примешивался терпкий запах хвои.

На стенах висели пучки сушёных трав, источающих пряный запах, а под потолком покачивались связки лука и чеснока. В углу стояла огромная печь, от которой шло приятное тепло, а на полках блестели начищенные медные горшки и чугунки.

Каждая деталь говорила о хозяйской заботе и внимании: лавки были аккуратно покрыты чистыми покрывалами, стол — выскоблен до блеска, а в углу у печи приютился небольшой столик с кружками и выпечкой.

Даже воздух здесь казался особенным — пропитанным уютом, спокойствием и тем особенным домашним теплом, которое создают только истинно добрые хозяева, искренне заботящиеся о своих гостях.

Хозяйка — невысокая, полная, с тёмной косой в ладонь, юркая женщина с потемневшими от постоянных уборок ногтями. В конце дня она не была особенно приветлива, но и никакого недовольства не выражала.

— Вечер добрый, Велена, — улыбнулся Светозар.

— Добрый-добрый, — на выдохе поздоровалась Велена.

— Нам бы по комнате небольшой, да ужин горячий.

— Пять серебряных за комнату, семь — если с едой, восемь — если с баней, — повелительно огласила хозяйка.

— С баней? — моментально оживилась Яра. — Банька истоплена?

— А то как же! Горяча — пёрднуть страшно! — фыркнула Велена. — Щас как раз пару поддала! — весело заулыбалась женщина.

Яра достала из сумки восемь монет.

— Баньку хочу. И еду горячую с мясом. — Потом подумала, достала из сумки ещё две серебряные монеты и добавила: — Пусть меня никто не беспокоит до самого утра, горячей воды кружку и чистую простыню.

— Да ну, обижаешь, дорогая, — протянула хозяйка нарочито обиженным тоном. — Постели у меня всегда чистёхонькие!

— Нет, мне дополнительно простыня нужна. Одна. Чистая.

— Хм, — прищурилась Велена. — Хорошо, будет простыня. — И тут же строго и недоверчиво посмотрела на Яру. — Не попортишь-то?

— Нет-нет, — замотала головой Яра. — Верну в целости и сохранности, обещаю.

— Ну, коли так...