Внезапно сияние вокруг стало ярче, почти ослепляя. Яра почувствовала, как её сознание начинает плыть, а реальность размывается. Перед глазами замелькали образы, словно кто-то перелистывал страницы книги.

В этом вихре видений она увидела молодую женщину с длинными тёмными волосами. Женщина медленно расчерчивала в воздухе символы, и каждый её жест оставлял светящийся след. Она двигалась с грацией дикой кошки, создавая вокруг себя узор из света и тени.

Место силы рождалось под её руками — земля пульсировала, туман кружился в танце, а воздух наполнялся магией. Женщина что-то напевала, и её голос эхом разносился по округе. Когда последний символ был начертан, она подняла руки, и всё пространство засияло.

В этот момент Яра ощутила связь с Навью — такую сильную, какой никогда прежде не испытывала. Она почувствовала, как границы между мирами истончаются, как Навь начинает просачиваться в Явь через её тело.

Страх холодной змеёй прополз по спине. Яра поняла, что задержалась здесь слишком надолго. Эта сила была не для неё — слишком древняя, слишком могущественная. Она резко развернулась и бросилась прочь, чувствуя, как земля под ногами дрожит, а туман обволакивает тело, пытается удержать её.

С каждым шагом назад связь ослабевала, но Яра всё ещё ощущала на себе взгляд той женщины — всевидящий. Она бежала, пока поляна и деревья вокруг неё не остались позади, пока дыхание не выровнялось, пока сердце не перестало колотиться, как безумное.

Только тогда она позволила себе обернуться. Место силы всё ещё светилось, но теперь это было просто далёкое сияние.

Яра преодолела разлившиеся болота, вышла на ту же тропу, чтобы пройти обратный путь. Мысли разлетались, как птицы после громкого звука. Она отчаянно пыталась собрать их вместе.

Ноги сами несли её вперёд — к деревне, к людям, к Родовиду, который должен был узнать правду.

Путь назад занял столько же времени — лес, понимая её спешку, расступался перед ней, ветви мягко отводились в стороны. Когда деревья поредели, а между стволами замаячила деревня, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона.

Береговка встретила сумерками. Яра шла по центральной дороге и наблюдала, как жители готовятся к наступлению ночи. В избах зажигались лучины и свечи, женщины рассаживались вокруг большой прялки, переговариваясь между собой.

Мужчины занимались своими делами: кто-то чинил рыболовные сети, кто-то мастерил посуду из глины, а кто-то вытачивал стрелы.

Дети собирались вместе, чтобы послушать старинные сказки от умудрённых опытом бабушек.

Печи в избах уже топились, женщины готовили ужин, доставая из погребов заготовленные овощи и грибы. В воздухе витал запах свежей выпечки и травяных отваров.

Собаки, чувствуя приближение темноты, начинали поскуливать, а коты забирались на печи, готовясь к ночной охоте на мышей. Постепенно сумерки сгущались, и деревня погружалась в тишину, нарушаемую лишь редким скрипом деревянных конструкций да шорохом ветра.

Яра легко нашла избу Родовида — красивую и большую. Ведающая аккуратно заглянула в окно. Похоже, они, как и все, собирались ужинать. Нянька хлопотала у печи, ей помогала какая-то молодая девушка лет пятнадцати. Велислава сидела за столом, Родовид — во главе. На столе стояло четыре миски — значит, садиться собирались за один стол.

— Пятую миску ставьте, — весело и громко сказала Яра, и в комнате все вздрогнули от неожиданности.

Родовид беспокойно выглянул в окно. Велислава тревожно заёрзала на месте, раздумывая, куда бы скрыться. «Так-так. А ведь, несмотря ни на что, она не привыкла врать отцу».

— Заходи скорее, гостьей будешь, и миску найдём, — улыбнулся Родовид.

Яра прошла в дом. Запах свежего хлеба и наваристой похлёбки был до того соблазнительным, а Яра настолько голодной, что она готова была окунуться с головой в горячий чугунок.

— Яра, это Вероока — нянька наша, Велислава — дочь моя, Леля — наш приёмыш, она не говорит, к сожалению. С Велиславой, кажется, вы уже слегка знакомы?.. — Родовид поднял бровь и сделал акцент на последних словах.

— Леля совсем не говорит? С детства? — сменила тему Яра, откровенно проигнорировав вопрос старосты. Велислава сидела белее снега.

— Да, — вздохнул Родовид, поняв, что Яра не будет сейчас ничего рассказывать. — Как родителей Лели не стало, люди не торопились брать в семью взрослую не говорящую девочку. Я, как староста, должен был позаботиться, сама понимаешь. Вот, уж сколько-то там зим с нами живёт.

— Четвёртая зима — вот будет, — торопливо вставила нянька, явно желая угодить главе семьи.

«Старая уже, боится, что выпрут, нянчить теперь некого. Тем более приёмыш есть, молодая по хозяйству лучше справится и лишнего разболтать не сможет», — подумала Яра.

После сытного ужина уставшая Яра едва не заснула за столом. Но Родовид прекрасно понимал, что она пришла не ради вкусной еды.

«Нужно выйти на свежий воздух, это всегда бодрит после сытного ужина, и осенняя прохлада хорошо мысли в порядок приводит», — решил Родовид.