— Какой в том смысл, костянка? Мне, всё едино, никто не верит. Я знаю, все считают, что я убила дочь, но это не так... — она закрыла лицо руками и заплакала.

Яра дала возможность Велиславе выплеснуть эмоции и немного успокоиться. Велислава продолжила:

— Я знаю, я была очень строга с Радой, не всегда это было справедливо. Я достаточно кляну себя за это каждое утро... — Велислава снова разразилась рыданиями. Яра начинала терять терпение и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. И всё же она и в этот раз дождалась, когда Велислава продолжит.

— Я любила Раду, очень. Да, я полюбила её не сразу. Когда я родила её, мне было всего тринадцать лет. Пережив все тяготы бремени, а потом тяжело разродившись, я ненавидела её. Я хотела ещё бегать с подружками по полянам, а меня заставляли сидеть с ребёнком. Только когда моих подружек начали разбирать замуж, я поняла, что кроме Рады у меня никого нет и уже не будет.

«Странно звучит, выходит, что полюбила дочь от безысходности», — подумалось Яре, но она промолчала.

— Жизнью клянусь, я девочку не трогала, — вздыхая, продолжала Велислава.

— Хорошо, зачем топиться пришла? – спросила Яра.

— А что мне делать остаётся? Зачем мне такая жизнь? Я же в подоле принесла, замуж меня никто не возьмёт. Дочери теперь у меня нет. Рада была единственным, что делало мою жизнь не пустой, давало мне смысл. Что теперь меня ждёт? Жизнь одинокой бобылихи, которая никому ни на что не сгодилась, — горечь в словах Велиславы была искренней. – Всего года два-три, как все перестали смотреть на меня косо из-за рождения Рады, теперь все будут косо смотреть из-за её смерти... Мне в след уже шепчут "душегубка пошла... детку загубила..."

— Как пропала девочка, расскажи.

— А как пропала? — пожала плечами Велислава. — Вот была, и вот нет её. Играла во дворе, я её слышала с улицы. Потом тихо стало, я решила, что она побежала с подружками или во двор к кому пошла. Потом уже, как темно стало, начали ходить искать её, а нигде нет, и никто не видел, как в воду канула. А через дня три пришла бабка Агата, говорит, останки в лесу нашла, и среди них — огарок красной ленты с бусинами, как Рада носила. А потом тебя позвали. А меня отец в комнате запер.

Яра напрягла все свои органы чувств. Велислава выглядела очень искренней. Не было похоже, чтобы она что-то скрывала или пыталась обмануть. Но в голове после мака стоял такой туман, что слова Велиславы расплывались в нём.

Яра с силой надавила пальцами на виски, чтобы помочь себе сосредоточиться. Она прислушивалась не только к словам, но и к телу женщины: дрожь была от холода и истерики, а не от страха разоблачения; в голосе не слышалось фальшивых ноток, только горечь и отчаяние; взгляд, когда она клялась, был прямым, пусть и заплаканным. Ни одного знакомого ведающей звоночка лжи. Ничего.

— Так, выходит, ты сбежала из комнаты? — Яра заговорщицки ткнула локтем Велиславу под бок и лукаво улыбнулась.

— Выходит...

— А за что ты отругала Раду перед её исчезновением?

Велислава снова разревелась. Яра закрыла глаза и призвала на помощь всё своё самообладание, но головная боль от этого стала только сильнее.

— Она... Она с девчушками, такими же, как она, мелкими, через костёр прыгала и юбку пожгла и ноги опалила. И я ругала её, чтобы больше так не делала, не то свалится в костёр и уродиной останется... Ой, что я ей наговорила только... — на этих словах Велислава завыла. Яра очень старалась, но больше выносить это не могла.

— Так, Велислава, соберись! — строго отчеканила она, подняв бровь, но тут же смягчилась. — Вот ещё что. Скажи мне, кто отец Рады?

Видимо, для Велиславы вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Она перестала плакать и настороженно уставилась на Яру.

— А к чему прошлое ворошить? — осторожно спросила Велислава.

— Ворошить никто не собирается. Обещаю, это останется только между тобой и мной. Что бы ни было, что бы там ни произошло, я верю, что ты ни в чём не виновата, — решительно проговорила Яра.

Велислава залилась краской так, что покраснели даже уши.

— Да ничего необычного не произошло, положа руку на сердце, — несмело начала Велислава, явно стыдясь. — Был друг у меня сердечный. Красив собой, обхаживал меня всячески. Подружки все говорили, что он меня замуж позовёт. Ну а я по глупости не дождалась замужества... — Велислава виновато потупила взгляд.

— И как же звали сердечного друга? – подняла бровь Яра.

— Да, никак не звали. Сам приходил, – грустно улыбнусь Велислава.

— И что же случилось, когда стало понятно, что ты понесла?

Велислава вздохнула.

— Отец моего друга отправил его в другую деревню учиться кузнечному делу у дядьки. Больше я его не видела.

— И всё же... Как звали-то? — раздражённо выдохнула Яра

— Лучезар, – чуть слышно ответила Велислава.

«Ну надо же! — съязвила про себя Яра. — Носитель света и такая тëмная история!»

— Погоди, так если всё так просто, почему ты не рассказала отцу, кто тебе ребёночка сделал?