– Камила Ренатовна, мне кажется, это вы меня не поняли. Согласно нашему разводу, у Владислава имелось право видеться с детьми в определённое время, на протяжении определённого времени. К сожалению, в течение пяти лет мой бывший супруг ни разу своим правом не воспользовался. Собираться сейчас встречаться, рассуждать о том, что мы можем сделать в данной ситуации, я не вижу смысла. Если господин Баринов хочет пересмотреть условия общения с детьми – добро пожаловать в суд. Я также не постесняюсь приложить все возможные доказательства того, что на протяжении пяти лет господин Баринов не посетил ни одного дня рождения ни одного из своих трех детей, не поздравил ни с одним праздником и не вёл активную переписку. Отсутствовали звонки. Единственное, что делал господин Баринов, – это переводил алименты. Как вы думаете, на основании фактической незаинтересованности своими детьми господином Бариновым суд сможет изменить наши договорённости?

– Екатерина Георгиевна, вы рассуждаете с позиции власти и силы. Мы приглашаем вас для того, чтобы в неконфликтном поле деловой беседы разрешить этот вопрос.

У меня началась изжога. Я поморщилась, ударив себя по груди, и честно призналась:

– Вы знаете, я не готова ни с кем общаться по поводу своих детей без надзорных органов. Я готова рискнуть и пойти в суд. А вы? А господин Баринов?

Молчание на другом конце было мне ответом.

Я улыбнулась сама себе и отключила вызов.

Ещё чего не хватало!

Пересмотреть он там чего-то хочет!

Проблема в моём браке заключалась в том, что я не была бизнес-вумен. Я была больше лингвистом, домохозяйкой, женой и матерью. Моя профессиональная сфера не стыковалась с работой Баринова. Наверное, после развода я пришла к такому выводу, что некоторые просьбы, звучавшие в нашей молодости, остались неуслышанными. Например, то, как я просила Влада не заниматься незаконными делами. В моменте, когда я была в браке, когда все было хорошо, когда тепло, уют, взаимопонимание, отношения стабильные, я не задавалась вопросом, как так произошло: от рабочего завода до олигарха. Мне на тот момент казалось, что вся эта цепочка событий – само собой разумеющийся факт. После развода, трезвым взглядом рассматривая фигуру Баринова, я приходила к выводу, что он лжец и предатель не только из-за того, что изменял мне, но ещё и из-за того, что я на протяжении стольких лет жила во лжи.

Да, то, чем он занимался раньше, он это прекратил. Но только для того, чтобы перейти на новый уровень. Это уже не крышевать заводики. Это уже заниматься более выверенными и чёткими схемами.

Вечером, после ужина, выбравшись с детьми на прогулку, я чувствовала, что что-то должно произойти.

И оно произошло.

Когда мы вернулись домой, я отдала Арсюшу Лене и, вздохнув, попросила:

– Вы идите, поднимайтесь.

Мила что-то хотела сказать, но Лена дёрнула её за рукав джинсовки.

– Пойдём. – Наставительно сказала старшая, и Мила, посмотрев на меня в упор, фыркнула и двинулась к подъезду.

Баринов вышел из машины и проследил за тем, как дети удаляются из его поля зрения. Усмехнулся.

– Боишься? – Спросил он, приблизившись и смерив меня высокомерным взглядом.

– Да нет. Зачем бояться? Старая, беззубая собака ни укусить не может, ни облаять. Только цепью гремя пугает.

Я перехватила мобильник и вскинула бровь.

– Зачем приехал? Или что, решил поселиться по соседству, чтобы по утрам пить кофе, наблюдая за тем, как дети по площадке носятся?

Это я, конечно, преувеличила – ни Мила, ни Лена уже не носились по площадке. Вопрос был только в Арсении.

Баринов покачал головой.

– Я уже говорил тебе, что не собираюсь с тобой воевать. Воевать с женщинами – это глупо. Вы же по определению слабее, нежнее, беспомощнее. Но поговорить стоило бы.

– А давай поговорим. – Улыбнулась и заправила волосы за уши. – Вот, например, мне интересно: ты прежде, чем решил вернуться в семью, никакого смертельного диагноза о себе не узнал или, может быть, у тебя какие-то проблемы в личной жизни? А кстати, знаешь, я в момент развода как-то упустила из поля зрения фигуру Элеоноры. У вас с ней срослось?

Баринов выжидательно смотрел на меня, отсчитывая секунды того, как я прекращу насмехаться.

– Знаешь, вот как тебе интересно, что было с Элеонорой, так и я многое узнал про господина Волкова. Я решил обсудить, с каких это пор честолюбивая ты так спокойно подпустила к себе такого неоднозначного персонажа, как Волков, с вереницей непонятных дел и, о Божечки, даже убийствами…

Глава 9

Взгляд холодный, насмешливый, показывающий, что я не та Катя, которой он рассказывал про сумочки, про юбки куртизанок и про то, что без разницы, что было в измене — ведь главное, возвращается ко мне.

— А ты с каких пор стукачом подрабатываешь? Или у великого Баринова слишком много времени для того, чтобы сидеть и рассматривать чужие досье? — спокойно и мягко уточнила я, насмехаясь над бывшим мужем.