— И знаешь, мам, потом я задала очень важный и интересующий меня вопрос: а как мы будем жить с папой?

Мила вздохнула.

Я нахмурилась, пытаясь добиться от неё нормального ответа.

— Я имела в виду, что как мы с ним будем жить и с его женщиной. Я ему задала этот вопрос прямо в лоб. Я спросила: «пап, а та девушка, которая была от тебя беременна, она тоже с нами будет жить?»

Я облизала губы, опустила глаза.

— И что он ответил?

Глава 14

Я пристально смотрела в лицо дочки. Она развела руки в разные стороны:

— А папа мне сказал, как он любит это говорить: «Тебя моя личная жизнь не касалась и не коснётся». Вот и всё. И как мне это понимать?

Мила не отводила от меня взгляда, надеясь на то, что я сейчас открою ей какую-то большую тайну. Я ничего открыть ей не могла, поэтому просто предположила:

— Вероятнее всего, отец хочет тебе сказать, что ты с его женщиной не будешь пересекаться.

У Милы задрожали губы:

— Но не это я хотела от него услышать.

И в голосе столько детской обиды.

Я покачала головой и вскинула брови.

— А что ты хотела от него услышать? То, что мама папу неправильно поняла? Или как?

Я догадывалась, что именно желала Мила услышать от своего отца. «Деточка моя родная, у меня никого никогда, кроме твоей мамы, не было. Наш развод — это дебильное стечение обстоятельств. Нет никакой родившей мне наследника женщины. Переезжай быстрее ко мне». Вот что хотела услышать Мила.

Вздохнув, дочка развернулась. И когда дошла до двери, я её остановила:

— Мила, ты просто, пожалуйста, реши для себя, чего ты хочешь: с мамой быть, с папой? Мы любое твоё решение примем.

— Не говори так, — произнесла нервно и дёргано. — «Мы, нас…» Вас нет.

— «Мы» есть в отношении тебя, Лены и Арсюхи, — Глубоко вздохнув, честно призналась я, потому что как бы ни хотелось мне отрезать Баринова от семьи, никуда я не могла деться из-за того, что у нас с ним общие дети. И поэтому приходилось довольствоваться тем, что было.

Мила ничего не ответила, выскочив из моего кабинета. А я поняла, что эта история будет ещё очень долго сидеть у неё в голове и непонятно, к каким выводам она придёт.

Но в ключе того, что мне сказала дочь, у меня разыгралось любопытство. Что же там случилось с Элеонорой. Я открыла ноут и стала потихоньку перебирать новостные сводки как раз-таки многогодичной давности. Мне было интересно, к чему привели её эти громкие интервью.

Я листала одно за другим новостные извещения. Заметила интересную деталь о том, что, оказывается, Элеонора после нашего отъезда умудрилась открыть какую-то клинику. На чьи деньги — только непонятно, но об этом я подумаю позже. А потом информация вся прерывалась.

Я откинулась на спинку кресла и потрогала себя за кончик носа.

Вот тоже такая интересная ситуация. Кто-то бы сказал, что я сейчас сама провоцирую Баринова. Я его не провоцировала. Но вот, в разрезе того, что я знала и то, что мне сейчас открылось, я не понимала, с какого это черта его ребёнок должен жить на съёме. Я ничего не видела плохого в съёме. Но уж извините, если он на протяжении стольких лет содержал свою любовницу, то уж пусть раскошелится на квартиру ребёнку. И это вне того, что мы с ним поделили во время развода. Потому что так-то на протяжении всех этих лет у него дети точно также росли, ходили в институты и всё прочее. Да, я знаю: алименты. Но обеспечить своего ребёнка жильём — это не зазорно.

А тут ещё вылезла открывшаяся какая-то клиника у Элеоноры. Поэтому я теперь с Баринова не слезу, пока он не купит Лене имущество.

Растерев глаза, я вернулась к новостным сводкам и попыталась зайти с другой стороны — с настоящего сейчас. Даже нашла блог Элеоноры в одной из соцсетей. Только он почему-то уже был неактивным. А когда полезла в комментарии к этому блогу, наткнулась на переписку читателя и ещё, видимо, одного читателя.

«Да, наша любимая Эля давно не выходит на связь, но мне кажется, проблема кроется в другом», — писала одна.

«Если вам не сложно, киньте ссылку, хотя бы узнать, как у неё сейчас дела».

И ссылку кинули на какой-то информационный ресурс. Когда я щёлкнула кнопкой и развернула страницу, то чуть было не выронила мышку из рук.

— Какого черта? — произнесла себе под нос и поняла, что аж губы задрожали. — Быть такого не может.

Глава 15

Я листала сайт психоневрологического диспансера и не могла понять: это какая-то глупость, это какая-то шутка подписчиков или что? Решила заново попробовать всё проверить, только на этот раз более прицельно. Вбила в поиск с уточнением: в каком рехабе лежал блогер.

И тут-то мне попались несколько статей от других девочек, которые вели блог в соцсетях:

“Наша милая Эля оказалась сейчас в непростой ситуации. Она пытается пережить личную травму и на какое-то время исчезнет с радаров. Просьба понять и простить”.