Когда я положила трубку, меня аж всю затрясло.

После просмотра квартиры мы сидели в машине. Арсюха перелез ко мне на колени и положил голову на грудь. Да, он ездил с нами и вообще, мы старались мало где расставаться, желая сохранить вот это вот состояние семейности.

А потом меня пробивало тем, что Лена возьмёт и уедет.

Мила вернулась от репетитора, когда время было начало четвёртого. Я закончила как раз-таки созвон с девочками из Праги. Некоторые свои проекты я вела онлайн и не сказала бы, что это была какая-то сильная разница между очным и удалённым общением. По крайней мере финансово это никак не отражалось ни на чём.

Мила, приехав домой, была нахмуренной и достаточно рассеянной.

— В чём дело, родная? — Спросила я, тяжело вздохнув.

— С папой говорила. — Произнесла она неприязненно и дёрнула плечиком.

Я насторожилась. Мне было интересно, что такого мог там отжечь Баринов, что ребёнок пребывал в таком состоянии.

— Тебя что-то покоробило или?

— Нет… Я… Да, я звонила папе сама.

И мне показалось, что ей, чтобы это произнести, нужно было набраться очень большой смелости.

— Я хотела с ним поговорить о том, как это будет, когда мы начнём жить вместе. И я, если честно, не знаю. Мне показалось правильным всё дотошно уточнять.

— Мила, объясни, пожалуйста, что тебя смутило?

— Я спрашивала у него, можем ли мы жить вместе или это просто ты меня так стараешься направить на путь истинный. Он сказал, что будет очень счастлив. Я стала уточнять, как буду ездить на учёбу, сможем ли мы видеться с бабулей.

Я поджала губы.

Со свекровью и свёкром, у меня были очень холодные, отстранённые отношения. Наверное, из-за того, что, когда мы были молодыми, я очень сильно нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Я старалась найти точки соприкосновения со свекровью. Я никогда не подвергала сомнениям её слова, действия. И, видимо, из-за этого у меня создался образ достаточно безвольной овцы. Из уважения к родителям Баринова я на многое закрывала глаза. Даже на то, что нельзя было игнорировать. И логично, когда Владислав сказал, что он вот устраивается на работу и будет жить по-другому, было ощущение того, что я что-то неправильно сделала с мужем. Потому что в нужном объёме, таком, как раньше, предположим, Владислав уже не мог помогать родителям, потому что в то время мы едва сами сводили концы с концами. Да, впоследствии всё изменилось. Но мне, видимо, так и не простили того, что я сделала. И не было понимания того, что я по факту всю жизнь боялась, что в какой-то момент Владислав может не вернуться с работы. С той работы, на которой он был, когда мы познакомились.

Я считала, что делаю всё правильно. Я считала, что свекровь-то хотя бы точно должна была меня поддержать. Но всем было плевать. И за счёт этого, даже когда мы уехали, свекровь со свёкром поддерживали отношения только с детьми. Я в это не лезла.

Несколько раз они прилетали в Прагу, но девочек они никогда не забирали. То есть, они могли встретиться, увидеться в кафе, и на этом всё. Но Мила считала, что и этого общения достаточно в тех реалиях, в которых мы жили. Она же опять-таки винила меня в том, что мы переехали. И вот если бы мы жили дома, тогда бы да, конечно, бабушка с дедушкой чаще приезжали. Но я не была в этом уверена.

— И знаешь, мам, потом я задала очень важный и интересующий меня вопрос: а как мы будем жить с папой?

Мила вздохнула.

Я нахмурилась, пытаясь добиться от неё нормального ответа.

— Я имела в виду, что как мы с ним будем жить и с его женщиной. Я ему задала этот вопрос прямо в лоб. Я спросила: «пап, а та девушка, которая была от тебя беременна, она тоже с нами будет жить?»

Я облизала губы, опустила глаза.

— И что он ответил?

Глава 14

Я пристально смотрела в лицо дочки. Она развела руки в разные стороны:

— А папа мне сказал, как он любит это говорить: «Тебя моя личная жизнь не касалась и не коснётся». Вот и всё. И как мне это понимать?

Мила не отводила от меня взгляда, надеясь на то, что я сейчас открою ей какую-то большую тайну. Я ничего открыть ей не могла, поэтому просто предположила:

— Вероятнее всего, отец хочет тебе сказать, что ты с его женщиной не будешь пересекаться.

У Милы задрожали губы:

— Но не это я хотела от него услышать.

И в голосе столько детской обиды.

Я покачала головой и вскинула брови.

— А что ты хотела от него услышать? То, что мама папу неправильно поняла? Или как?

Я догадывалась, что именно желала Мила услышать от своего отца. «Деточка моя родная, у меня никого никогда, кроме твоей мамы, не было. Наш развод — это дебильное стечение обстоятельств. Нет никакой родившей мне наследника женщины. Переезжай быстрее ко мне». Вот что хотела услышать Мила.

Вздохнув, дочка развернулась. И когда дошла до двери, я её остановила:

— Мила, ты просто, пожалуйста, реши для себя, чего ты хочешь: с мамой быть, с папой? Мы любое твоё решение примем.