— Я на это смотрю неплохо. — врала напропалую. — Но не понимаю, зачем тебе съёмная квартира, когда ты можешь переехать в одну из студий, которые остались после развода с отцом.

— Они не совсем удачно расположены. До учёбы далеко ехать. А ты же знаешь, я ещё хочу немного поразвиваться. Плюс у меня офис в центре.

Лена устроилась на работу, но пока что у неё был только испытательный срок, который прошёл две недели назад, и сейчас готовили полностью документы на оформление. Поэтому она пока сидела дома.

Я вздохнула.

— Это, конечно, очень прикольно, что ты хочешь самостоятельно пожить. Ты уверена, что ты это потянешь?

Лена пожала плечами.

— Ну, всё-таки не дура. Уже подсчитала, какая у меня будет зарплата и как смогу я оплачивать съём.

Мне эта идея не то чтобы не нравилась. Я испытывала мстительное чувство и желание тыкнуть Баринова в бок, что ну посмотри, какой ты хороший отец, у тебя ребёнок на съёме живёт!

И после очередного курьера, закрыв дверь, я поймала звонок от Баринова.

Я не дала ему ничего сказать, быстро протараторила в трубку:

— Знаешь, я так подумала и посчитала, что за пять лет ты прилично отстегнул своей любовнице денег. Так вот, давай мы сравняем счёты. Отстегни примерно столько же своим детям. Вот Лена, например, квартиру хочет снимать. А зачем мой ребёнок будет снимать квартиру, когда у неё отец есть? Купи ей квартиру, Баринов.

Глава 13

У меня было лёгкое подозрение, что Баринов опешил настолько сильно, насколько я была сейчас шокирована сама собой.

— Я жду основные требования к этой квартире.

— Не меньше ста квадратов, не ниже четвёртого этажа. Район — я тебе сейчас скину геолокацию.

Когда я положила трубку, меня аж всю затрясло.

После просмотра квартиры мы сидели в машине. Арсюха перелез ко мне на колени и положил голову на грудь. Да, он ездил с нами и вообще, мы старались мало где расставаться, желая сохранить вот это вот состояние семейности.

А потом меня пробивало тем, что Лена возьмёт и уедет.

Мила вернулась от репетитора, когда время было начало четвёртого. Я закончила как раз-таки созвон с девочками из Праги. Некоторые свои проекты я вела онлайн и не сказала бы, что это была какая-то сильная разница между очным и удалённым общением. По крайней мере финансово это никак не отражалось ни на чём.

Мила, приехав домой, была нахмуренной и достаточно рассеянной.

— В чём дело, родная? — Спросила я, тяжело вздохнув.

— С папой говорила. — Произнесла она неприязненно и дёрнула плечиком.

Я насторожилась. Мне было интересно, что такого мог там отжечь Баринов, что ребёнок пребывал в таком состоянии.

— Тебя что-то покоробило или?

— Нет… Я… Да, я звонила папе сама.

И мне показалось, что ей, чтобы это произнести, нужно было набраться очень большой смелости.

— Я хотела с ним поговорить о том, как это будет, когда мы начнём жить вместе. И я, если честно, не знаю. Мне показалось правильным всё дотошно уточнять.

— Мила, объясни, пожалуйста, что тебя смутило?

— Я спрашивала у него, можем ли мы жить вместе или это просто ты меня так стараешься направить на путь истинный. Он сказал, что будет очень счастлив. Я стала уточнять, как буду ездить на учёбу, сможем ли мы видеться с бабулей.

Я поджала губы.

Со свекровью и свёкром, у меня были очень холодные, отстранённые отношения. Наверное, из-за того, что, когда мы были молодыми, я очень сильно нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Я старалась найти точки соприкосновения со свекровью. Я никогда не подвергала сомнениям её слова, действия. И, видимо, из-за этого у меня создался образ достаточно безвольной овцы. Из уважения к родителям Баринова я на многое закрывала глаза. Даже на то, что нельзя было игнорировать. И логично, когда Владислав сказал, что он вот устраивается на работу и будет жить по-другому, было ощущение того, что я что-то неправильно сделала с мужем. Потому что в нужном объёме, таком, как раньше, предположим, Владислав уже не мог помогать родителям, потому что в то время мы едва сами сводили концы с концами. Да, впоследствии всё изменилось. Но мне, видимо, так и не простили того, что я сделала. И не было понимания того, что я по факту всю жизнь боялась, что в какой-то момент Владислав может не вернуться с работы. С той работы, на которой он был, когда мы познакомились.

Я считала, что делаю всё правильно. Я считала, что свекровь-то хотя бы точно должна была меня поддержать. Но всем было плевать. И за счёт этого, даже когда мы уехали, свекровь со свёкром поддерживали отношения только с детьми. Я в это не лезла.

Несколько раз они прилетали в Прагу, но девочек они никогда не забирали. То есть, они могли встретиться, увидеться в кафе, и на этом всё. Но Мила считала, что и этого общения достаточно в тех реалиях, в которых мы жили. Она же опять-таки винила меня в том, что мы переехали. И вот если бы мы жили дома, тогда бы да, конечно, бабушка с дедушкой чаще приезжали. Но я не была в этом уверена.