Проблема в моём браке заключалась в том, что я не была бизнес-вумен. Я была больше лингвистом, домохозяйкой, женой и матерью. Моя профессиональная сфера не стыковалась с работой Баринова. Наверное, после развода я пришла к такому выводу, что некоторые просьбы, звучавшие в нашей молодости, остались неуслышанными. Например, то, как я просила Влада не заниматься незаконными делами. В моменте, когда я была в браке, когда все было хорошо, когда тепло, уют, взаимопонимание, отношения стабильные, я не задавалась вопросом, как так произошло: от рабочего завода до олигарха. Мне на тот момент казалось, что вся эта цепочка событий – само собой разумеющийся факт. После развода, трезвым взглядом рассматривая фигуру Баринова, я приходила к выводу, что он лжец и предатель не только из-за того, что изменял мне, но ещё и из-за того, что я на протяжении стольких лет жила во лжи.

Да, то, чем он занимался раньше, он это прекратил. Но только для того, чтобы перейти на новый уровень. Это уже не крышевать заводики. Это уже заниматься более выверенными и чёткими схемами.

Вечером, после ужина, выбравшись с детьми на прогулку, я чувствовала, что что-то должно произойти.

И оно произошло.

Когда мы вернулись домой, я отдала Арсюшу Лене и, вздохнув, попросила:

– Вы идите, поднимайтесь.

Мила что-то хотела сказать, но Лена дёрнула её за рукав джинсовки.

– Пойдём. – Наставительно сказала старшая, и Мила, посмотрев на меня в упор, фыркнула и двинулась к подъезду.

Баринов вышел из машины и проследил за тем, как дети удаляются из его поля зрения. Усмехнулся.

– Боишься? – Спросил он, приблизившись и смерив меня высокомерным взглядом.

– Да нет. Зачем бояться? Старая, беззубая собака ни укусить не может, ни облаять. Только цепью гремя пугает.

Я перехватила мобильник и вскинула бровь.

– Зачем приехал? Или что, решил поселиться по соседству, чтобы по утрам пить кофе, наблюдая за тем, как дети по площадке носятся?

Это я, конечно, преувеличила – ни Мила, ни Лена уже не носились по площадке. Вопрос был только в Арсении.

Баринов покачал головой.

– Я уже говорил тебе, что не собираюсь с тобой воевать. Воевать с женщинами – это глупо. Вы же по определению слабее, нежнее, беспомощнее. Но поговорить стоило бы.

– А давай поговорим. – Улыбнулась и заправила волосы за уши. – Вот, например, мне интересно: ты прежде, чем решил вернуться в семью, никакого смертельного диагноза о себе не узнал или, может быть, у тебя какие-то проблемы в личной жизни? А кстати, знаешь, я в момент развода как-то упустила из поля зрения фигуру Элеоноры. У вас с ней срослось?

Баринов выжидательно смотрел на меня, отсчитывая секунды того, как я прекращу насмехаться.

– Знаешь, вот как тебе интересно, что было с Элеонорой, так и я многое узнал про господина Волкова. Я решил обсудить, с каких это пор честолюбивая ты так спокойно подпустила к себе такого неоднозначного персонажа, как Волков, с вереницей непонятных дел и, о Божечки, даже убийствами…

Глава 9

Взгляд холодный, насмешливый, показывающий, что я не та Катя, которой он рассказывал про сумочки, про юбки куртизанок и про то, что без разницы, что было в измене — ведь главное, возвращается ко мне.

— А ты с каких пор стукачом подрабатываешь? Или у великого Баринова слишком много времени для того, чтобы сидеть и рассматривать чужие досье? — спокойно и мягко уточнила я, насмехаясь над бывшим мужем.

Потому что мне казалось: с его отсутствующим общением на протяжении пяти лет сейчас рассказывать о том, что он решил там что-то узнать, — ну просто глупо.

Пять лет он ничего не узнавал.

Пять лет ему не было дела ни до Волкова, ни до детей, ни уж тем более до меня.

Странно.

А время у Баринова — золотое. Настолько, что даже странно, как он умудрился в своём плотном графике найти часы на любовницу.

— Играешь? Шалишь?

Влад улыбнулся, склонив голову к плечу, той самой нежной улыбкой, которая говорила о том, что он всё про этот мир знает, но, так и быть, готов посмотреть на очередной спектакль.

— Я тебя не понимаю, — честно призналась я и сделала шаг назад. — То ты рассуждаешь о том, что не будешь возвращать семью, то мне звонит твоя юристка, рассказывает о том, что нам надо встретиться, то вот ты сам приезжаешь. У тебя биполярное расстройство? — предположила я очевидное и опустила глаза на свои туфельки.

Дрожь в голосе надо бы убрать…

— Послушай, у нас с тобой был самый чудесный брак, который только можно было представить. Настолько чудесный, что мне было абсолютно неважно, о чём мне говорят люди и с чем я могла столкнуться в нашей с тобой жизни. Я, как дура, верила во всё, что ты мне показывал, говорил. Но наш брак кончился. Если ты хочешь общаться с детьми, у тебя есть время, которое определил суд. Попробуй сначала так? Но в любом другом случае я не вижу смысла для наших с тобой встреч.

Влад прошёлся по мне оценивающим взглядом, словно бы выискивая, что же такого могло во мне измениться, раз я ему сейчас отповедью отвечала на все претензии.

— От меня не уходят. От меня можно уйти, только если я сам отпущу. Ты же это помнишь.

И от этого мороз по коже прошёлся.