— А может быть, на всякий случай Ставроса предупредить?

Глава 7

В груди потянуло. Я едва заметно коснулась кончиками пальцев ключиц и, спрятав эмоции за улыбкой, уточнила у дочери:

– Неужели ты обо мне такого плохого мнения?

– Нет, мам. Я просто… – Лена потёрла лоб чуть ли не докрасна и смущённо улыбнулась. – Сама понимаешь, я не плохого о тебе мнения. Просто у меня были мозги на момент вашего развода, и я чуть ли не чувствовала всё то, что происходило. У тебя кончилось молоко. Переезд в Прагу был настолько спонтанным, что походил на бегство.

И в этом Лена была права.

– Лена, всё хорошо. Я понимаю, что ты сейчас очень насторожённо относишься ко всему. Но это всего лишь твой отец. Не чудовище из сказки. Не какой-то злой Бог. Это просто твой отец.

Я не говорила ничего в разводе плохого про Баринова. Я объяснила детям ситуацию, что так и так, у отца другая женщина и она беременна.

Мне кажется, Лену задевало больше то, что отец на протяжении пяти лет вёл отстранённый, уединённый образ жизни, не желая вернуть семью, не приезжая на Рождество и не стоя с коробками подарков под дверьми. Взрослый ребёнок. Но только по возрасту, а эмоционально каждая дочка хочет знать, что папа рядом.

– Не переживай, Лен, мне кажется, что вся эта ситуация завершится быстрее, чем мы успеем предпринять какие-либо действия. Появление отца было всего лишь актом психологического насилия. Не более.

После развода, когда голова включилась, я рационально старалась смотреть на свой брак и приходила к выводу, что вот эта вот дурацкая дрессировка Баринова, которой он кичился в отношении меня, была лишь способом доказать и объяснить самому себе, что не всё было построено так, что я делала его лучше. Он тоже хотел что-то делать, чтобы я стала лучше. Хотя я как вспомню, как он всем, с кем контактировал, первое время тыкал, не деля людей на знакомых, подчинённых, партнёров, мне аж плохо становилось. Но, к сожалению, это было, и, видимо, Влада очень сильно коробил тот факт, что он менялся в браке со мной. И вот он тыкал тем, что он и меня, оказывается, дрессировал.

И глядя трезвым взглядом на свой брак, я приходила к выводу, что моя юношеская влюблённость просто очень сильно затянулась. А на деле оказывалось, что замужем я за эгоистичным и абьюзивным мужчиной, который очень любит ласково продавливать своё мнение и ничего более. И вот, когда флёр романтики развеялся, стало понятно, что ничего необычного и волшебного в моей жизни не было. Поэтому сейчас я была уже трезва от своих чувств, не находилась в этом суматошном похмелье.

Ближе к вечеру Мила наконец-таки решила с нами заговорить. Но я её ни в чем не обвиняла. Я не собиралась доказывать, что она плохая из-за того, что общается с отцом.

Нет, я не запрещала общаться с отцом.

– И вообще, знаете, – Мила убирала со стола, глядя на то, как Арсюха, вытащив из карманов головоломку, сидел и пытался её самым быстрым способом решить. – Я, конечно, понимаю, что у вас предвзятое отношение к папе. И мам, ты, может быть, рационально всё мне объяснила, но папа нас любит, чтобы мне не внушали иное. Папа нас любит.

Я поспешно кивнула.

Да, папа любит так, как удобно ему. Так, как ему это нравится. И любовь он свою выражает дозированно, раз в пять лет.

Но промолчала.

Рано утром, собираясь на конференцию с девочками из Лондона, я, отложив мобильник, уселась в своём кресле. Поправила бретельки блузки. Телефон завибрировал, и незнакомый номер высветился на экране. Нахмурившись, я подняла трубку.

– Здравствуйте. – Переливчатый, мелодичный, женский голос. Я нахмурилась.

– Меня зовут Камилла Ренатовна Корикова. Я представитель интересов Владислава Баринова.

Вот здесь сердце часто забилось.

Я облизала губы.

– Я звоню вам для того, чтобы пригласить на встречу по поводу определения времени и общения господина Баринова со своим младшим сыном Арсением Владиславовичем.

– Какая встреча? – уточнила.

– Мы желаем обговорить некоторые условия для того, чтобы у господина Баринова появилась возможность контактировать со своими детьми беспрепятственно. – Быстро произнесла Камилла Ренатовна Корикова, явно не ожидавшая уточняющих вопросов.

– Нет, вы не поняли. – Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла. – Если господин Баринов желает установить время для общения со своим младшим сыном, то ни о каких встречах не может быть и речи. Все вопросы будут решаться только через суд. Поэтому простите, но встречаться мы с вами не будем. Хотите точных дат – я буду ждать вашего заявления в суде.

Глава 8

– Екатерина Георгиевна, мне кажется, вы не поняли. – Камила Ренатовна была жуть до чего эмпатичной, вовлечённой женщиной. Я так понимаю, вовлекалась она не только в какие-то юридические моменты, но и непосредственно в самого Баринова. Ну или он вовлекался в неё. Тут уж как Бог пошлёт.