Влад отвёл глаза, потому что понимал, что как только я всмотрюсь в его ложь, то получу ответ.

А потом он усмехнувшись, покачал головой.

– Тебя это не должно волновать. Собственно, как тебя и не должна волновать сама Элеонора.

– Не она будет, так другая.

– Только другую я лучше выдрессирую, что она к тебе на пушечный выстрел не приблизится. Жена в приоритете всегда. Но вот, любовница… Любовница может быть любая.

Я тяжело задышала, пытаясь понять его логику.

– То есть ты позволишь ей родить?

– Да, она родит мне наследника и будет воспитывать. Раз в месяц буду появляться, проверять, как ребёнок. Тебя эта история не затронет. У тебя свой ребёнок есть. И поскольку мы в браке – наши дети наследуют абсолютно все, что есть у фамилии Баринов. А все другое – по остаточному принципу. Понимаешь? Так, что я не думаю, что тебе стоит устраивать скандалы и переживать по этому поводу. Ты у меня умная девочка. Тебя-то я дрессировал двадцать лет.

Короткая фраза, звучавшая как будто бы похвала от сурового хозяина

– Ты понимаешь, что когда рожает любовница – это значит, что она ничем не хуже жены.

Влад откинулся на спинку дивана и раскинул руки в разные стороны.

— Кать, а ты понимаешь, что наличие любовницы не говорит о том, что жена чем-то хуже?

– Зачем? Чего тебе не хватало?

– Мне всего хватало. Просто меня для тебя много. А я мужик. Я завоёвываю, покоряю. Но тебя абсолютно не должно волновать, скольким куртизанкам я задрал на своей войне юбки. Потому, что с победой я возвращаюсь в твой дом, к тебе, к нашим детям. Так что оцени, пожалуйста, какой я у тебя и прекрати слезы лить. Мы, конечно, не в девяностых, но если у тебя пропадёт молоко – это ничем хорошим не закончится.

Он уехал ближе к вечеру из дома.

Я оказалась права. Влад не вернулся на ночь.

Видимо Элеонора оказалась очень талантливой леди, потому что, когда рано утром я спустилась на парковку, меня окружили журналисты.

– Екатерина Георгиевна, скажите нам правду: действительно ли господин Баринов имеет вторую семью?

– Екатерина Георгиевна, вы дадите какие-нибудь ответы по поводу сложившейся ситуации?

– Екатерина Георгиевна, подтвердите ли вы слухи о связи Владислава Антоновича с моделью Элеонорой Шастуновой?

– Екатерина Георгиевна…

А я вдруг поняла – Баринов рассчитывал на молчание, Баринов рассчитывал на то, что меня убедил.

А я не готова была к тому, чтобы в этом мире дорогого лоска, куда мой муж влетел много лет назад, выбив ногой дверь, оставаться безмолвной женой.

И все это проскочило за секунду у меня в голове.

Поэтому я, набрав в грудь побольше воздуха, произнесла:

– Господа журналисты, пресс-конференция по поводу развода в семье Бариновых будет назначена на ближайшие выходные. Если у вас есть какие-то вопросы – придержите их. В официальной обстановке мы сможем обо всем поговорить.

Глава 3

Май. Две тысячи двадцать шестого.

Москва.

– Если Мила будет такой же смелой, как и я, то я подарю ей своего трансформера. – Тихо шепнул Сеня, выходя из процедурного кабинета и глядя на проколотый пальчик.

Пять лет прошло с момента, как я узнала про измены мужа и как развалилась наша семья.

Нет, Влад не вёл себя по-скотски и не устраивал тотального террора. Он молча наблюдал за тем, как я подала документы на развод.

Он даже дал мне развод, на котором я не присутствовала. Только работа адвокатов. Только холодный расчет. Он не пытался меня прогнуть при помощи денег. Как я понимала, ему это было не нужно.

Для того, чтобы разыграть карту развода, Баринов, конечно, несколько раз высказал угрозу, что дети останутся с ним. Но я смотрела на него насторожённо и агрессивно, давая понять, что я буду сражаться до последнего и буду сражаться за своих детей. Влад в это время цокал языком.

И как будто бы появление Элеоноры подменило его. За то время, пока мы были дома, он ни разу не оставался ночевать. А на моё поспешное заявление прессе о разводе, о беременной любовнице, он тогда бросил коротко:

– Глупости – дело женщин. В принципе, как и эмоциональность. Посмотрим, что ты из этого выиграешь.

Мне казалось, он хотел сделать больнее, поэтому носом меня тыкал в то, что все будет теперь так, как он сказал.

Я запрещала себе как-либо отслеживать его жизнь, но все равно сердце противно сжималось в моментах, когда становилось понятно, что ему от этого развода, от его измен, ни тепло ни холодно. Он с присущей себе расчётливостью вышел из этой ситуации победителем. Хотя по факту я получила развод, получила детей и я должна была чувствовать вкус победы. А на губах оседал только цветочный пепел.

Я не знала, насколько меня хватит. Но я не подавала виду, что мне больно. Я жила свою вторую жизнь после развода.

На парковке у детского центра, где мы наблюдались с Арсением последнее время, было мало машин. Когда возле моей остановился тонированный внедорожник, сердце ёкнуло.