Водитель охраны привёз нас в больницу. Мама с Арсюхой остались с отцом, а я пошла к врачам.

— Да, сейчас начнётся подготовка. — Сказал хирург, который должен был оперировать. — Я прошу вас, пожалуйста, без слёз, без истерик. Это очень сильно усложняет. Мне намного проще было бы, если вы верили в то, что всё получится.

— Всё получится. — Сказала я холодно, рассматривая мужчину с кустистыми бровями, которые топорщились в разные стороны.

— Так и надо. Вот это правильно. — Холодно заключил он.

Через полчаса папу стали готовить к операции: компрессионные чулки, катетер в вену. Мама плакала. Арсений держал её за руку и говорил, что всё обязательно будет хорошо. Я стояла и на это всё смотрела.

Когда двери лифта закрылись, я приблизилась к маме и обняла её, поцеловала в висок. Арсений прижимался ко мне и я подхватила его на руки. Первые полчаса были самыми тяжёлыми. Мы не могли даже ни о чём говорить — слова просто застревали в горле. А потом стало понятно, что не до разговоров сейчас.

Двери маленького лифта открылись в момент, когда мы стояли втроём в холле. Я оторопела, а мама ойкнув, постаралась найти ладонью стену.

Потому что из лифта вышел Баринов. Одет был не в привычный костюм, а в джинсы и рубашку-поло.

— Здравствуйте. — Произнёс он сдержанно и равнодушно.

— Влад... — Вздохнула мама.

Я покачала головой, намекая на то, что его появление здесь совсем не к месту.

— Я не мог не приехать, зная, что такое произошло в семье.— Стараясь в меру вежливо и учтиво произнести, выдавил из себя Влад.

— Зачем? — Холодно спросила я и спустила Сеню с рук.

Он схватился мне за палец и насуплено смотрел на Влада. А в следующий момент Сеня дёрнулся от меня и восторженно выкрикнул:

— Папа!

На лице у Влада отразилась такая гамма чувств, что можно было описать её как полное неверие. Страх, сомнения, горечь — и всё это в одно мгновение.

В следующий момент Сеня дёрнулся, побежал. А я поняла, что двери лифта ещё раз открылись.

Резко шагнув в сторону, я прижала ладонь к губам и тихо выдохнула:

— Ставр… ты… ты приехал.