– Нет, – просияла я. – Можешь держать меня за руку хоть целую вечность.
– Обещаешь?
– Угу. – Я зевнула: очень хотелось спать. – Обещаю.
1 По заслугам
ГИБСИ
10 лет спустя
«Кричи, жалкий ты кусок дерьма», – требовал внутренний голос.
Кому он принадлежал? Мне?
Или кому-то другому?
Сложно сказать.
Наверняка я знал лишь одно – больше всего на свете хотелось двигаться, бежать, орать во всю глотку, но я не мог.
Зови на помощь, черт тебя побери!
Не могу!
Ничего не получалось.
Тело не слушалось.
Я не мог пошевелить даже кончиком пальца.
Меня парализовало от страха.
Снова.
Беспомощный, я заливал слезами ту часть матраса, в которую зарылся лицом.
Давление.
Оно нарастало в горле.
Вдавливая все глубже в матрас.
Безмолвные слезы сменились безмолвными криками, не способными пробудить голосовые связки.
Кап. Кап. Кап.
Тяжелая толща смыкалась надо мной, не позволяя выбраться из бездонной пропасти ужаса.
Камнем на дно.
Меня вдавило в матрас так, что не получалось вдохнуть. Вода хлынула в легкие, заполняя их до предела.
Ноздри раздуваются.
Это не по-настоящему.
Руки исступленно бьются.
Ты не здесь.
Окутывает тьма.
Боли больше нет.
Бурные волны сменяются знакомым образом второго этажа.
Мама, я тону.
Из-под ее двери пробивается свет ночника.
Меня снова тянет на дно.
Тело пронзает жуткая, невыносимая, но такая знакомая боль, вынуждая беспомощно барахтаться.
Почему ты меня не видишь?
Лучше смерть, чем такое.
Больно.
Я уже умираю изнутри.
Пусть это прекратится.
Органы уже отказали.
Пусть он прекратит.
Сердце медленно раскалывается в груди.
Нет, не забирайте меня от них.
Сердце едва бьется, однако в ушах оглушительно колотится пульс.
Нет. Умоляю. Пусть он прекратит меня спасать.
Ведь мне никогда не исцелиться.
Ты виноват в ее смерти.
Я чувствую его руки на своем теле.
Не отводи взгляд от двери.
Давление.
Пожалуйста, отпусти.
Оно распирает грудь.
Хочу к папе.
Царапает горло.
Не заставляйте меня отпускать его руку.
Тянет на дно.
Я не вижу сестру.
Душит.
Она все дальше погружается во тьму.
Давит на легкие, перекрывая приток кислорода.
Он все ближе.
– Нет!
Отправляйся за ней.
– Остановись!
Обещаю, внизу будет гораздо лучше.
– Папа!
Задержи дыхание.
А потом он вытаскивает меня из воды.
– Дыши, парень, дыши!
Ты заслуживаешь наказания.
– Борись, черт тебя возьми!
Заслуживаешь страданий.
– Раз, два, три, четыре, пять!
Заслуживаешь, чтобы тебя уничтожили.
– Отойдите.
Изнутри.
– Пульс есть…
– Нет! – Судорожно хватая ртом воздух, я скатился с кровати и рухнул на пол. – Господи…
В панике я запустил пальцы в мокрые от пота волосы, провел ладонью по лицу. Тревога билась внутри, заставляя сердце скакать, точно обезумевший мячик для пинг-понга.
Я до сих пор ощущал вкус воды на языке, ощущал панику от осознания, что легкие вот-вот взорвутся.
Тяжело и прерывисто дыша, я лежал в темноте, таращась в потолок и жадно втягивая воздух.
Бух.
Бух.
Бух.
Сердце оглушительно колотилось, норовя выскочить из груди, я практически чувствовал его привкус в горле.
Металлический.
С невыносимой горечью вины.
Несправедливо!
«Все хорошо, – твердил я, но сам себе не верил. – Все хорошо».
Бух.
Бух.
Бух.
Не могу дышать.
Нет, можешь.
Нормально ты дышишь, придурок.
Тебе просто приснился кошмар.
Это не по-настоящему.
Нет.
По-настоящему.
Несправедливо.
Несправедливо.
Несправедливо!
– Угомонись, мать твою! – приказал я блуждающему рассудку и, поднявшись на четвереньки, слепо пополз в темноте. – Заткнись на хрен хотя бы на одну гребаную минуту!
Бух.
Бух.
Бух.
Я еще бодрствую?
Бух.
Бух.
Бух.
Или снова заснул?
Бух.
Бух.
Бух.
Нет, я определенно перемещался, спотыкался впотьмах, ведомый лишь памятью.
Бух.
Бух.
Бух.
Рассудок накрыла беспощадная волна тумана, и меня снова повело.
Я ускользал назад.
В очередной кошмар.
Господи, нет!
– Нет, нет, нет… – Я всхлипывал, изо всех сил сопротивляясь тому, что неминуемо последует дальше.
Тщетно.