– Не извиняйся. Я рада, что ты здесь. – Она снова похлопала по матрасу, отчего по венам хлынуло облегчение пополам с угрызениями совести. – Ложись и обними меня. Сам знаешь, терпеть не могу спать без тебя.

Да, я знал и жутко парился по этому поводу, – выходит, мои гребаные заморочки сумели-таки просочиться в ее невинность.

Выходит, я заразил ее своими проблемами. В совокупности это ужасно смахивало на нездоровое, созависимое поведение, что внушало опасения, ведь меньше всего хотелось, чтобы Клэр хоть в чем-то зависела от меня – недостойного ее по всем параметрам.

Однако с семи лет и до сегодняшних семнадцати каждую ночь я забирался к ней в постель с единственной целью – максимально приблизиться к единственной форме физического комфорта, какую мне удалось найти за всю жизнь.

Устроившись под одеялом, я машинально сдвинулся на середину кровати и перекатился на правый бок, ощутив знакомую вмятину в матрасе, оставленную моим телом.

Клэр автоматом отвернулась и подняла руку в ожидании, когда я ее обниму.

– Мм… – промурлыкала она. – Ты всегда такой теплый, уютный.

– Ага.

Я придвинулся ближе, и наши тела соприкоснулись: ее спина прижата к моей груди, моя ладонь покоится на ее бедре, пальцы стискивают мое предплечье. Всегда и во всем на одной волне.

– Клэр?

– Мм?

– Прости. – Опять. – За сегодняшнее. – Опять.

– Ничего страшного, – сонно пробормотала она, поудобнее прижимаясь ко мне. – Спокойной ночи, Джерард… Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – шепнул я, почувствовав знакомый выброс адреналина, едва слова сорвались с ее губ.

Клэр не шутила, говоря, что любит. В этой жизни я отчетливо знал две вещи, без шуток. Первая – Клэр меня любит. Вторая – это взаимно. Если в чем я и был уверен, так это в своей любви к Клэр Биггс.

Я любил ее сильнее, чем она могла представить.

Сильнее, чем могло выразить какое-то паршивое слово из пяти букв.

Из личного небогатого опыта я знал, какими трудностями чревата любовь. Ибо любовь ранит. Сжигает, словно адский огонь. Я все прекрасно понимал. И принимал боль. Боль от нанесенных самому себе ран. Меня они не страшили. Не страшила боль. Я не испытывал никакого страха за себя. Но меня пугала неспособность любить ее как положено. В перспективе мне придется причинить ей неизлечимую, неизгладимую боль.

Ту же боль, какую причинил мне он.

2 Любимые лунатики и бесячие братья

КЛЭР

– Говорю тебе, медвежонок Клэр, все получится, – объявил Джерард вооруженный переноской с Брайеном. – Даже не сомневайся.

Он твердым шагом двигался по ярмарочной площади, направляясь на выставку собак.

– Не знаю, Джерард. – Спеша следом, я закусила губу. – А если нас не пустят?

– Чушь! – отрезал он и шутливо дернулся, когда Брайен просунул лапу сквозь прутья переноски. – Пусть только попробуют.

– Но Брайен – кот.

– Ну и?..

– А это собачья выставка.

– В правилах нигде не сказано, что нужно обязательно приходить с собакой.

– По-моему, это следует из названия «выставка собак».

– Ты где-нибудь видишь выставку кошек?

– Нет.

– Я тоже. Короче, Клэр, все получится.

– А если над нами будут смеяться?

– Подумаешь, – невозмутимо фыркнул Джерард. – Пускай смеются. Детка, нам нужны призовые деньги, и мы более чем заслуживаем первого места за купание этого чокнутого засранца. – Он коснулся своего многострадального плеча. – Царапины тому доказательство.

– Да, Брайен не слишком дружелюбный.

– Не то слово, – согласился Джерард. – Но я обещал, что поддержу тебя и обеспечу наших крошек, а значит, так тому и быть. – Он пожал плечами и добавил: – Не забывай, именно Брайен заделал Херувимке котят, с него причитается.

– Лучше бы мы взяли Херувимку.

– Ну, ее сейчас занимают дела семейные, да и пузо она отрастила больше, чем у Толстого Пэдди, – возразил Джерард и, растянув губы в улыбке, произнес: – Будем работать с тем, что есть. Брайен, конечно, засранец, но красивый.

Факт. Брайен был настоящий красавец: длинношерстный чистокровный перс с белоснежной, идеально расчесанной шубкой. Вот только под ангельской внешностью скрывался настоящий демон.

– А если он кинется на судей?

– Не переживай, не кинется, я принял меры.

– Серьезно? – Я сощурилась и настороженно посмотрела на него. – Джерард, что ты сделал?

– Накормил его легким успокоительным перед выходом.

– Чего-чего?

– По-другому его в переноску не запихнешь, – с оскорбленным видом заявил Джерард. – Ты же знаешь, он звереет, если до него дотронуться.

– О господи, зря ты это затеял.

– Ничего не зря, – заверил Джерард, обнимая меня за плечи. – Короче, все получится.

– Ой, посмотри, какой очаровательный песик, – заворковала я, глядя на роскошного померанского шпица.

– Ему с нами не тягаться.