Мы стали ближе.

Между нами появилось нечто большее.

– С чего ты взял, что я буду страдать? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Потому что Гибс больной на всю голову.

– Хью!

– Хватит, не смотри на меня так. Ты знаешь, я люблю его как брата, – смутившись, ринулся оправдываться Хью. – Я закрою его от пули, не задумываясь отдам за него жизнь, но парень травмирован. Травмирован всерьез и надолго. Та давняя трагедия капитально расшатала ему психику. С семи лет он сам не свой, и нам обоим это известно.

Да, но говорить об этом вслух совсем не обязательно.

– Ради бога, Хью, угомонись. – Я негодующе покачала головой. – У половины наших друзей нереальные проблемы с психикой, однако мы же не перестаем с ними общаться, ведь так?

– Так, вот только вы с Гибсом не просто друзья, – возразил брат. – Ты в него влюблена.

– Ну и?.. – Я давно перестала отрицать очевидное, да и потом, врунья из меня никудышная. – К чему ты клонишь?

– К тому, что у тебя здоровая психика, – проникновенно ответил Хью. – Вот пусть она такой и остается.

– А что, она может не остаться? – выпытывала я, скрестив руки на груди. – Если мы с Джерардом сблизимся?

– Боюсь представить, что произойдет, если Гибс не устоит и все зайдет слишком далеко, – признался брат, не сводя с меня карих глаз. – Я боюсь последствий, Клэр.

Его слова потрясли меня, как никогда прежде.

Потому что в интонациях брата звучала тревога.

Искренняя.

Обоснованная.

Однако предупреждение все равно не возымело эффекта, поскольку на сердце у меня было слепое пятно размером с Джерарда Гибсона.

– Тебе станет легче, если я скажу, что никогда не смотрела на пенис Джерарда и не касалась его с сексуальными намерениями? – решила я протянуть брату трубку мира.

– Что? Нет, Клэр, – простонал вконец растревоженный Хью. – Не станет… – Он покачал головой и вдруг спохватился. – Погоди, а без намерений смотрела и касалась?

– Э-э-э… не исключено, – смущенно хихикнула я, припомнив весьма своеобразный инцидент между мной и лесенкой Джерарда, случившийся на прошлую Пасху.

– Ты одна? – Прихрамывая, Джерард заявился ко мне в спальню, одетый в форму городской команды по регби: грязные бутсы и все прочее. – Поблизости никого? – Он затравленно огляделся, прикрывая руками пах. – Злая гадюка не притаилась за дверью с ножом, чтобы расправиться со мной?

– Нет, Джерард, я одна, – засмеялась я, листая свой любимый еженедельный журнал. – А почему ты так рано вернулся с игры? – Я сощурилась, моментально почуяв неладное. – Тебя снова удалили?

– На сей раз я самоудалился, – ответил он, комично ковыляя ко мне.

– Может, объяснишь почему?

– Да потому, что твой брат не в состоянии защитить в моле даже бумажный пакет, – фыркнул он. – Слушай, медвежонок Клэр, я должен показать тебе кое-что омерзительное, поэтому заранее извини за навеянные кошмары, но иначе я могу отбросить коньки прямо здесь.

Джерард опустился на кровать, но тут же застонал от боли и вскочил.

– Закрою глаза и больше их не открою, буквально.

– Почему? – засмеялась я, садясь на постели. – Что ты натворил?

– Это все мой член, – страдальчески поведал он. – Точнее, моя лесенка.

– Лесенка? – Я округлила глаза. – Твой член – лесенка?

– Нет, нет, нет, – застонал он, осторожно устраиваясь на матрасе. – Лесенка на члене.

– Ладно. – Я покачала головой. – Ты меня озадачил.

– Короче, я сделал пирсинг на члене, называется «лестница Иакова», а какой-то идиот из другой команды врезал мне по яйцам, – на одном дыхании произнес он. – Я получил травму, серьезную травму, медвежонок Клэр. Травму из серии «все всмятку и отбито на фиг».

– О господи. – Мои глаза расширились от ужаса, пока рассудок старался переварить белиберду, слетавшую у него с губ. – Что ты сделал?

– Можешь посмотреть, что у меня там? – морщась, попросил он. – Не в плане «я надеюсь уломать тебя взять в рот», – поспешно добавил Джерард. – А в плане «я безумно люблю свой член и не хочу, как Кав, заработать сепсис».

– Джерард!

– Ну пожалуйста, Клэр! – взмолился он, схватившись за живот. – Ты же знаешь, я не переношу вида крови; если там кровь, обморок мне гарантирован.

– Ты не выносишь вида крови? А как насчет меня? – Охваченная нездоровым любопытством, я вскочила на колени. – Вдруг я испугаюсь? Господи, а если меня стошнит? Ненавижу, когда тошнит.

– Не хочу врать, Клэр, ты наверняка испугаешься, а стошнить может нас обоих, – мрачно отозвался Джерард. – Но ты мой лучший друг, и лично я бы не колеблясь оказал тебе такую услугу.

Проклятье, а ведь он прав.

Без шуток, случись обратная ситуация и проколи я себе по дурости гениталии, Джерард непременно бы меня выручил.

– Ладно, ладно, убедил!