Вот оно как, значит.

Кряхтя, поднимаюсь с дивана и, прихрамывая на ушибленную ногу, иду искать старшую медсестру.

Ну спас и спас. Раз такой здоровый, мог бы и подальше припарковаться, а ребенка на руках донести. Из-за его ржавого таза мы с носилками еле протиснулись.

Да, первое знакомство с местной фауной состоялось.

Кажется, мы с Авдеевым будем ненавидеть друг друга с большим, искренним удовольствием.

____

Знакомлю вас с еще одной историей нашего моба "Реанимация любви"

Эльза Манарова Развод. Измену простить нельзя

- Мы просто обсуждали план учений! - Рычит муж, застёгивая пуговицы на форме.

- Покиньте помещение. - Его любовница даже не думает смущаться. - У нас с вашим мужем секретное совещание. А вам, как гражданской, здесь находиться не положено.

- Серьёзно? За дуру меня держите!

- Дорогая, ну ты чего как маленькая. Врываешься… Мы отрабатывали норматив по психологической устойчивости в условиях боевой задачи. Личный контакт - это часть протокола.

Десять лет я была надёжным тылом мужа. Моталась по гарнизонам и верила каждому слову, пока он рос в звании. Муж уверен, что я, как верная жена, проглочу обиду. Ошибаешься, дорогой.

Честь имею, полковник. Я ухожу от тебя.

7.

Я не помню, как уснула. Кажется, просто моргнула, сидя на продавленном диване в ординаторской, а в следующую секунду меня уже безжалостно трясут за плечо.

– Диана Александровна... Доктор, вставайте.

С трудом разлепляю веки. Надо мной нависает старшая медсестра Раиса. В ординаторской – мутная серость раннего утра.

– Что случилось? – хриплю и скребу затекшими ногами, пытаясь подняться. – Привезли кого-то?

– Нет, тьфу-тьфу, тихо, – Раиса машет рукой. – Там водитель с базы гуманитарку привез, сейчас пустой обратно едет. Я договорилась, он вас прямо до вашего домика подбросит. Повезло! А то пешком бы по грязи тащились.

Я со стоном спускаю ноги на пол. Мышцы ноют. Настроение – убивать.

Злая и всклокоченная, как бездомная кошка, кое-как натягиваю свой тренч, хватаю уже люто ненавидимый «Louis Vuitton» и тащусь на выход.

Еще не успев вынырнуть в утреннюю прохладу слышу голоса.

– Я сказал, свободен, – рявкает мужчина, в чьем неприятном тембре узнаю мерзкого хама Авдеева. – У тебя машина казенная, не хрен бензин жечь. Я сам ее закину.

– Товарищ майор, так мне же не сложно... – блеет водитель.

– Мне всё равно в ту сторону. Свободен, я сказал!

Я вываливаюсь на крыльцо и успеваю увидеть, как удаляется щуплая мужская спина. Видимо альфа-самцовые разборки закончены безоговорочной капитуляцией водителя, который должен меня везти.

Если бы не затекшие ноги, я бы наверное, рванула за ним. Только не с этим квадратным мужланом ехать.

– Поехали! – заметив меня, Авдеев щелчком отправляет окурок в сторону и направляется к своему УАЗу.

Если бы взглядом можно было бы убить, я бы сейчас вонзила клинок точнехонько между лопаток.

Кошусь на свой тяжёлый чемодан и аккуратно, стараясь не оторвать колесики спускаю его по ступенькам. Сама.

Дотаскиваю свой Луи, когда Авдеев уже прогревает двигатель.

– Назад запихни барахло, - цыкает.

Ясно, без сервиса обойдемся. Затаскиваю чемодан на заднее сиденье, мысленно посылая на его голову все возможные кары.

Слабым утешением мне служат две мутные липкие полосы от клея. Пластырь он всё-таки отодрал, но оттереть не успел.

Мелочь, а приятно!

Открываю пассажирскую дверь и тяжело падаю в жесткое кресло. Прикрываю глаза от усталости.

В этот момент Авдеев чиркает зажигалкой, и по салону, пропахшему соляркой и металлом, ползет удушливый сизый дым.

– Не курите.

– С чего бы это?

– С того, что это вредно, и мне неприятно.

Он хмыкает, но крутит ручку стеклоподъемника и выбрасывает начатую сигарету.

Очень хочется добавить и «не сорите», но я сдерживаюсь и выключаю режим учительницы. Завяжется ссора, а я не хочу.

Какое-то время мы едем молча, и я даже начинаю надеяться на то, что этот день начнется спокойно и мне удастся не замарать руки жертвенной кровью майора Авдеева.

Пытаюсь расслабиться на подпрыгивающих кочках. Но когда меня в очередной раз больно бьет виском о железную стойку двери, не выдерживаю.

– Можно поаккуратнее? – возмущенно хватаюсь за голову. – Не дрова везете!

– Не дрова, это точно...

Вроде ничего особенного, но что-то не нравится мне в его тоне. Звучит так... обидно и откровенно издевательски.

Медленно поворачиваю к нему голову.

Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. На фоне окна хорошо читается жесткий профиль, словно вырубленный из камня.

– Послушайте, Авдеев, да? – начинаю устало. – Я не понимаю, что я вам сделала, и понимать не хочу. Зачем вы меня ждали до рассвета? Чтобы по дороге настроение испортить?