– Ты даже не отрицаешь, видишь! – она тычет в меня пальцем. – Пыжишься тут, форму нацепил. Думаешь, если у тебя голос громкий и кулаки пудовые, то ты мужик? Настоящий мужчина не доказывает свою крутизну тем, что бросает женщину на вокзале с вещами. Не перекрывает пандус для скорой. И уж точно не истерит за рулем из-за шутки по поводу его ориентации.

– Помолчи... – угрюмо блокирую двери.

А то ведь и правда выскочит на дорогу. С нее станется.

– А то что? – взвивается снова. – Кстати, тебе бы в душ сходить. К солдатикам своим приедешь некрасивым и плохо пахнущим.

Да, от меня действительно несет. Я уже больше суток на ногах. И не мылся, естественно.

— Так пахнет мужчина, — наклоняюсь ещё ближе, чувствуя, как внутри натягивается тугая, звенящая струна. — Так пахнет живой мужик.

Она не моргает. Не отводит взгляд.

– Я знаю, как пахнут мужчины, – тихо и отчетливо чеканит она. – Разное повидала. И знаешь, что я тебе скажу? Настоящий мужик пахнет уверенностью. А от тебя несет дешевым табаком, потом и страхом, что какая-то баба из Москвы окажется с яйцами покруче, чем у тебя.

Щурит свои невероятные, злющие глаза.

И в этот момент по моему телу, и так до краев набитому адреналином, прокатывается дикая волна жара. Она бьет в солнечное сплетение и резко уходит вниз по животу, под армейский ремень.

Мать твою.

Нервное напряжение и вымотанность вдруг превращаются в физиологическое возбуждение. Дикое. Первобытное. Наверное, я просто хочу ее наказать. Жестко наказать.

Пока я осознаю этот внезапный стояк, врачиха хмыкает, совершенно не подозревая, что я сейчас переживаю.

— Но мужиков я здесь не вижу, — произносит снисходительно и брезгливо откидывается назад.

Что меня больше всего бесит? Её наглость? Её упрямство? Или её глупая наивность? Она реально верит, что может творить всё, что захочет.

Она реально достала! Моя тяжелая ладонь ложится на ее затылок, пальцы жестко зарываются в растрепанные волосы, намертво фиксируя голову. Она даже пискнуть не успевает, когда я дергаю ее на себя.

Впечатываюсь в ее губы. Жестко, грубо, сминая и подавляя. Это не поцелуй. Я хочу заткнуть этот источающий яд рот, сломать её сопротивление и показать, кто здесь на самом деле хищник, а кто — болтливая столичная дура.

От неожиданности она замирает на мгновение, и я успеваю почувствовать, что губы у нее горячие и сухие. А уже через секунду отшатываюсь от обжигающей скулу пощечины.

– Урод!

Грудь тяжело вздымается, глаза мечут молнии, губы припухли от моей хватки.

Я тру ушибленную скулу и сглатываю вставший поперек горла рык. Твою мать.

– Может, теперь угомонишься? – хриплю, поправляя передачу. – Поехали уже.

Не сводя с меня возмущенного взгляда, всё-таки нащупывает кнопку блокировки. Практически вываливается из машины.

– Не глупи, – ору. – Зато теперь молча будешь ехать!

Не отвечает. Пыхтя, стаскивает с заднего сиденья свой ублюдский коричневый чемодан.

– Здесь еще около километра тащиться. Садись!

Она, не оборачиваясь, показывает мне фак и бодро топает по обочине. Коричневый урод на колесах жалобно подскакивает на кочках.

Достаю зажигалку и чиркаю. С наслаждением прикуриваю сигарету. На губах ощущается её привкус.

Плавая в клубах дыма, смотрю через заляпанное лобовое стекло, как уверенно эта ненормальная шлепает вперед по грязи.

А ведь может и приживется. Кто её знает.

Девочки, приглашаю в книгу литмоба "Реанимация любви" (18+)

Анна Жукова "Развод. Рецепт на счастье"

— Максим, ты сам себя слышишь?! Ты мне изменил! Я развожусь с тобой!

Муж нагло ухмыльнулся:

— Фантазёрша! Тебе почти сорок, детей иметь не можешь, неликвид, кому ты нужна, кроме меня. Так что не рыпайся, дорогуша!

9.

– Шовинист, скотина... – останавливаюсь, вытираю пот со лба рукавом тренча и с остервенением дергая ручку чемодана, продолжаю. – Козел!

Колесики «Louis Vuitton» жалобно скрипят, перескакивая через очередную колдобину.

Взглядом ищу синие ворота, дом тридцать, как сказал Семен Маркович. Вот только здесь каждый второй дом с синими воротами, а таблички с номерами, видимо, съели местные собаки.

Я послала столько проклятий на голову майора Авдеева, что над ним уже должна кружиться черная воронка с каркающими воронами.

Искренне жалею, что у меня нет длинных ногтей-стилетов. Да, оперировать с ними было бы невозможно. Зато я могла бы вцепиться ему прямо в наглые глаза или расцарапать щеку до сухожилия!

Как он вообще посмел?

– Да что он о себе возомнил, извращенец долбанный?! – рычу себе под нос, пиная подвернувшийся камень.

Вообще, мне не нужно шарить по карманам в поисках язвительного словца, и поэтому вдвойне злюсь на на себя за то, что так растерялась, что вышла из машины.

И кому я хуже сделала? В итоге, именно я тащусь, глотая пыль, и запоздало придумываю эпитеты для наглого майора.

Сквозь пелену ярости не сразу слышу, что меня кто-то окликает.

– Диана Александровна!

– А?